Проклятия Градерона - Марина Клингенберг

Находясь рядом с правителем Градерона, Арес успел потерять счет времени. После того, как его лишили статуса Хранителя Ключа, встречи с Руэдейрхи ограничивались для него в основном спешными отчетами. Поэтому теперь, когда минуло уже три дня с тех пор, как он все свободное время проводил при Руэдейрхи, он чувствовал себя странно. Правда, радости в этом ощущении не было. Ареса не оставляло подозрение, что его в чем-то подозревают и потому не хотят отпускать. С другой стороны, он отдавал себе отчет в том, что, в таком случае, никто не стал бы обсуждать при нем столь важные вещи, как проклятия гор, покушения на советника и сына Кристиана. Хоть он и выступил единственным весомым свидетелем по всем этим делам и высказал, что думает по поводу происходящего – в том числе и о возможной причастности к этому делу Солфорджа, – будь он подозреваемым, ему бы задавали вопросы и вообще допрашивали бы с пристрастием. Но Руэдейрхи уточнил всего несколько деталей, после чего настоял только на том, чтобы Арес оставался рядом, выслушивал все новости и, в редких случаях, высказывал свое суждение.

Больше всего Ареса волновал Солфордж, а, точнее, его отсутствие. Какого бы высокого мнения он ни был о своем правителе, версия Балиана о том, что Руэдейрхи находится под действием магического браслета, имела право на существование. Правитель Градерона реагировал на эту тему весьма странно, чем еще больше усиливал беспокойство Ареса. Руэдейрхи явно понимал, о чем думает его подчиненный, но пресекал все его попытки высказаться по этому поводу. Тогда Арес показал ему кольцо, рассказал, как оно попало к нему, и хотел было дать его правителю в надежде на то, что возьми он его, действие Солфорджа, если оно есть, ослабнет. Но Руэдейрхи даже не протянул руки и сказал:

– Повезло, что именно ты нашел его, Арес. Можешь оставить себе. Но если ты не желаешь мне зла, держи его подальше от меня.

Ареса такая постановка вопроса немало удивила. Он хотел уточнить, в чем дело, но в этот момент пришел Маргрид, и разговор перетек в иное русло. Тогда, несколько позже, он поинтересовался у Линна, нельзя ли найти какую-нибудь информацию о проклятых сокровищах. Но молодой человек отрицательно покачал головой и объяснил ему, что единственный их перечень был в старой книге о проклятиях, а она украдена.

Через некоторое время явился Аргендел, и они с Руэдейрхи завели довольно-таки угрожающий разговор о Демиане. Аресу это совсем не понравилось, и он стал опасаться, что страшное действо свершат без ведома его родителей – ведь Кристиан без сознания, а Рейта наверняка от него не отходит. Руэдейрхи советовал Аргенделу рассказать все сестре, но Аргендел был против. Поэтому Арес, особо не таясь и даже пытаясь дать понять Руэдейрхи, что он делает, стал писать послание Юану.

К тому моменту, как он закончил, правитель и его брат были обеспокоены уже не только Демианом. Неожиданно пришла страшная весть – пропало кольцо, которое увидел в пещере Юан. Градеронцы, охраняющие территорию, не видели никого вокруг, но не отрицали, что на горе кто-то был – там полыхнуло яркое свечение.

– Это уже выходит из-под контроля, – заявил Аргендел. – Ты знаешь, – обратился он к Руэдейрхи, – я обычно не вмешиваюсь в такие дела, но мне не дает покоя Грейдергерд и нападение на Танкреда…

– Ты прав, – безучастно проговорил Руэдейрхи. – Все очень серьезно.

– Что это было за кольцо? – настойчиво спросил Аргендел.

– Не припомню. Книга украдена. Но если мне скажут, как оно выглядело, я, возможно, сумею вспомнить. Нужно расспросить юного Розенгельда – большая удача, Арес, что ты отправил его туда.

– Я пойду, – поднялся Аргендел.

– Поговори с Рейтой, – улыбнулся Руэдейрхи.

Аргендел поколебался.

– Посмотрим, – туманно проговорил он.

Арес попросил его передать Юану письмо, стараясь не думать о том, какие эмоции это вызовет у пылкого юноши. Аргендел ничего не заподозрил, но Руэдейрхи едва заметно усмехнулся. Теперешнее положение вещей его явно забавляло. Он даже думать не стал о том, чтобы наказать Ареса за то, что тот привел Юана в Градерон – как и предполагалось, он посчитал это вполне справедливым.

Все стало понемногу проясняться только на следующий день. Почти сразу после того, как Руэдейрхи вместе с Рейтой покинул тронный зал и отправился к себе в покои, в помещение буквально ворвался Линн. Арес и Огрттолон, которые в это время находились в зале, вскочили на ноги – уже один вид приближенного правителя говорил о том, что случилось нечто ужасное. Он был страшно бледен, одежда испачкана в крови, окровавленные руки тряслись.

– В чем дело? – Огрттолон первый подбежал к Линну и, схватив его за плечи, сильно встряхнул.

Линн сначала бормотал что-то невнятное. Но через минуту от него все-таки удалось добиться более или менее вразумительного ответа.

– Маргрид… – промямлил он. – Они мертвы… Маргрид… И… охранник тюрьмы… И еще кто-то… Я не знаю его…

Арес похолодел. Ему сразу же все стало ясно – Таранос.

Он бросился было к выходу – ему хотелось во что бы то ни стало помешать рогатому предателю покинуть пределы замка, – но Огрттолон решительно заступил ему дорогу.

– Ты никуда не пойдешь! – резко сказал он. – Я ослышался или Руэдейрхи велел тебе оставаться здесь?

– Да, но…

– Я запрещаю. Ты останешься здесь. Чем доставлять нам новые неприятности, лучше успокой его, – он с видимым презрением кивнул на трясущегося Линна и вышел из зала.

Арес какое-то время смотрел ему вслед, сжимая рукоять меча и борясь с желанием броситься к месту происшествия или, на худой конец, вызвать Огрттолона на бой. Но потом он напомнил себе, в каком положении находится и в каких грехах повинен, и остался стоять на месте. Все-таки у Огрттолона в этой ситуации были веские основания не доверять ему. Во-первых, все прекрасно знали, что именно Арес был союзником Тараноса и даже открыл для него Врата Заката, чтобы украсть золотое перо, что обернулось огромными бедами. Во-вторых, Арес находился в неплохих отношениях с Кристианом, что также было известно. И несмотря на то, что Руэдейрхи оправдал Кристиана, заявив, что ни к каким преступлениям, в частности, к убийству нескольких воинов, он не причастен (с точки зрения правителя, убийство, за которое следовало судить, было только то, что совершено без веской на то причины), его все равно не любили и не собирались ему доверять – никто не мог забыть о том, что он эндерглидец. Арес об этом тоже не забывал, но в его глазах это совсем не делало Кристиана плохим человеком.