Серебряный меридиан - Флора Олломоуц

Скуола печатников, основанная четой Артелли, получила имя Св. Гульельмо. Венеция в это время была столицей печатного дела и книгоиздательства. Скуола Артелли помимо сугубо профессиональных знаний в программу обучения включала изучение иностранных языков, подготовку художников и граверов, а также торговых посредников и распространителей печатного оборудования и книг. Управляла школой супруга патрона — синьора Виола Артелли.

Жизнь на родине не позволяла Виоле расслабляться, поэтому и здесь она умела располагать своим временем так, чтобы его хватало на все. Няни и наставники лишь помогали ей воспитывать детей.

— Спасибо, Франческа.

Виола вошла в зал, где наставница-итальянка обучала Бенедикта и Беатриче игре на цитре.

Бен обессиленно вздохнул.

— Я устал.

— Он притворяется! — воскликнула Бетти.

— Я знаю.

— Мамочка, давай поразговариваем, — подбежала к ней дочка.

Малыши любили слушать, когда Виола рассказывала им сказки и истории с продолжением. «Поразговариваем» — так однажды назвала эти истории Бетти. Всем полюбилось это словечко. Оно стало семейным.

Виола повела плечами.

— Ты что-то сказала? — засмеялся Бен.

— Да, — ответила она. — Мы ведь сами состоим из слов.

— Мы состоим?

— Помните, что сказано: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть»^[184].

— Только выразить то, что мы хотим, можно и без слов. Можно даже не видеть лицо человека или видеть только его глаза, но понять, что он хочет сказать.

Как это?

— Ну вот, смотрите. Можно рассказать о том, как утро меняется днем, а день сменяет вечер без слов — одним лишь выражением.

Она замолчала, на секунду прикрыв глаза. Потом открыла их без улыбки — с выражением холодным, почти мрачным, слегка усталым, но скорее равнодушным и отстраненным, чем хмурым.

— Ночь, — сказал Бен.

Ее взгляд едва коснулся его и стал меняться — она словно просыпалась, с каждой секундой в ней прибавлялась жизнь. Улыбка подернула губы, веки приоткрылись шире.

— Рассвет, — произнесла Бетти.

Лицо улыбнулось, глаза смотрели спокойно и мягко. Потом вдруг она увидела что-то, и в ее взгляде появилась деловитая сосредоточенная серьезность.

— Полдень, — отозвался Бен.

Взгляд стал цепким, внимательным, острым, а лицо выразило деятельный интерес. Потом вновь появилась улыбка — теперь она была легкой и умиротворенной. Глаза подернулись дымкой усталости.

— Вечер, — сказала Бетти.

Взгляд замер, остановился — острый и ясный. Выражение лица стало строгим и гордым, точно скрывающим тайну.

— Полночь! — прошептал Бен.

Виола опустила плечи и улыбнулась.

— Браво! — зааплодировали дети.

Она поклонилась. Затем взяла шелковый платок, сложила его вдвое и поднесла было к лицу.

— Или вот что.

Дети с любопытством следили за ней.

— Теперь отгадайте, что я буду говорить без слов, но уже по-другому.

— А как ты это будешь делать?

— Спиной.

Она подмигнула им, отвернулась, расправила и расслабила плечи.

— Ты готова, — перевел Бенедикт.

— Хорошо, — отозвалась она.

Плечи приподнялись и выдвинулись вперед, она наклонила голову.

— Ты боишься, — сказала Беатриче.

— Правильно.

Правое плечо отклонилось вниз, левое приподнялось, руки легли на талию, голова повернулась влево.

— Ты лучше всех.

— Ты хвастаешься.

— Ессо!^[185]

Дети снова захлопали в ладоши.

— И еще можно многое сказать танцем, — она приняла исходную позу вольты, — но и это не все. А вот теперь… — Виола снова взяла платок и повязала его на лицо, точно маску, оставив только глаза, — улыбаться, спрашивать, сердиться, сомневаться, соглашаться, признаваться в любви можно и без слов, и без движений, — только глазами.

И тут выражение ее глаз стало меняться, передавая им чувства и действия, только что названные.

— У кого ты так научилась? — спросил Бен.

— У одного актера. Он часто делал это, глядя на свое отражение. А потом то же самое повторял на сцене. И в жизни тоже.

Она помнила, как часто Уильям проделывал это, иногда сидя перед ее маленьким зеркалом, а порой они тренировались вместе, глядя при этом друг на друга. Где он сейчас? Быть может, в эту самую минуту он повторяет свои приемы и вспоминает о своем отражении. О ней.

— Вот бы так суметь. Но ведь это трудно, — Бен перевел глаза слева направо, придерживая у лица платок, который сняла с себя Виола.

— Игра — это огромный труд. Как всякий честный труд: