Там, где трава зеленее - Наталия Терентьева

Варя совершенно неожиданно взялась помогать Толе переносить охапку ивовых прутьев, лежащую у крыльца, под навес. Я хотела спросить, зачем ему прутья, но побоялась услышать, что он в свободное время плетет корзинки… Толя, как будто услышав мои мысли, поднял голову и улыбнулся:

— У меня товарищ — художник-натуралист, нарезал в конце того лета, никак не заберет. Мы с ним как-то раз сюда приезжали, пробовали рыбу ловить.

— Поймали что-нибудь?

— А! — Он отмахнулся. — У меня все время телефон звонил, а он переживал — недавно развелся, ему мальчика не дают, к новому отцу приучают…

Мы посмотрели друг на друга, я отвернулась первой…

Я походила одна по участку. Вот там можно было бы сделать цветник, на маленьком скате — разбить альпийскую горку, а здесь — чудесное место для роз… Я остановила себя. Горе-садовник. Цветы, как любые живые существа, не только требуют внимания, но и занимают место в твоей собственной душе. Мне хватит уже брошенных клумб и цветников в Клопове…

Мы решили, что надо минимально привести в порядок дачу и жить здесь летом.

Но через два дня позвонил Антон Быстров, продюсер, и энергично объявил, что Варю без всяких сомнений утвердили на главную роль. Она прекрасно смотрится на экране, она киногенична, она органична, она неожиданна для главной героини, она искренняя…

— Да подожди, Антон… Ну это же все так, для ее удовольствия было… Какие съемки? А учеба?

— Так, во-первых, съемки начнутся летом, через пару недель.

— Тем более. Что ж, она просидит лето у вас в павильоне?

— Ни за что на свете. Мы поедем в экспедицию.

Час от часу не легче!

— Куда?

— В Крым, ты же пещер всяких навертела, сказочных лесов, гор… Есть прекрасное место, километр в сторону от Коктебеля — гора Карадаг и за ней Крымское Приморье. Там изумительные пещеры, Сердоликовая бухта, в общем, лощины-буераки, «а с приходом темноты все, чего не знаешь ты…». И ты ведь, наверно, поедешь?

— Не знаю. Одну я ее не отпущу, а мне ехать… Антон, а как же сцена в комнате, исчезновение игрушек, превращение Сони в крошечную девочку?

— Это все потом, осенью, когда дожди пойдут.

На следующее утро я сказала Толе, какие у нас неожиданные новости. Он и обрадовался и погрустнел.

— Ясно. Невеста сбегает из-под венца в Сердоликовую бухту. С молодым продюсером.

— И большим животом.

— Вот именно. — Он положил руку мне на живот. — Ну, пойдем тогда сегодня поженимся. Платья только у тебя нет… Нет, давай в субботу. До субботы платье успеешь купить?

— Толя… Как же так сразу… и вообще… Никто сразу не распишет…

Он молча смотрел на меня.

— Ну то есть… я могу справку из консультации принести…

— Ты сомневаешься, да, Лёка?

— Как ты сказал? — Я замерла.

Он не повторил. Так когда-то давно, в другой жизни, меня называл Саша Виноградов. Когда у него не было такого живота и полки с порнокассетами, а у меня не было ни Вари, ни единой морщинки под глазами.

Мы вместе с Варей купили изумительное платье, практически скрывавшее живот — я не решилась по-европейски демонстрировать свое счастье, причем чисто из суеверия и знания таинственной силы взглядов. Зачем моему малышу лишние энергетические встряски? А платье мы купили настоящее свадебное — белое, шелковое. Я много лет мечтала о свадьбе. С кучей гостей, с цветами, конфетти и музыкой.

— Наверно, надо до свадьбы познакомиться с мамой, — сказал Толя.

— Конечно. Только… мы же не будем устраивать настоящую свадьбу?

— Почему нет? Ты пригласишь Харитоныча, как главного виновника нашей встречи… своих подруг, маму с сыном и мужем, я… тоже найду кого пригласить. Почему не сделать праздник?

Было ужасно приятно и волнительно составлять список гостей… Для радостных событий находится сразу так много друзей… Я вспомнила, как сидела с записной книжкой и не знала — кому позвонить. Наверняка большинство из тех, кто придет на свадьбу, с удовольствием помогли бы мне — с работой, с квартирой. Это мне не хотелось просить и жаловаться. А теперь неожиданно захотелось поделиться своими радостями со всем миром.

Мы долго думали, приглашать ли Женю. С одной стороны, он, оказывается, был ни много ни мало Толиным… пионервожатым в школе. Они вместе усиленно занимались в районном пионерском штабе, ездили в лагеря, ходили в походы, в горы… По уверениям Толи, марксизма-ленинизма и коммунизма там не было совсем, а была просто дружба, продлившаяся на годы, и много разного творчества. Потом они встретились на факультете географии в МГУ, куда Толя пришел сразу после школы, мечтая о дальних путешествиях, а Женик, искавший себя и отслуживший уже в армии, проучился там два года, перед тем как поступить в ГИТИС. С тех пор они дружили всю жизнь, несмотря на совсем непохожие судьбы.

Но позвать его сейчас — значит сделать свадебным генералом. Тогда точно не надо приглашать половину других друзей, для которых главным событием будет встреча с Женей Локтевым без грима. Я не стала говорить Толе о Женькином импозантном кавалере Гусеве. Тему личных пристрастий Жени мы бы вообще ловко обошли, если бы я не уточнила:

— У меня с Женей ничего не было.

— У меня тоже, — засмеялся Толя. — Не приглашаем?

— Давай сделаем второй день, для особо близких людей…

— Для драк… — Он обнял меня и сказал: — Ленуля, давай скажем моей маме, что это мой ребенок?

— Тебе жалко ее, да? Так ошарашивать?

Он прижался подбородком к моей голове:

— Если ты будешь смотреть только на меня, то он будет на меня похож, ты знаешь это?

— Знаю, — вздохнула я. — Это тебе в пионерском лагере рассказали?

— Есть такая английская сказка, про слона Хортона, знаешь?

— Нет, по-моему…

— Я дочке ее когда-то читал… Одна птица попросила слона Хортона посидеть на яйце, пока она отлучится. Он сел, а она совсем улетела. Вот он сидел день, ночь, неделю, другую, осень настала, зима. Птица в это время грелась на острове Таити. А потом прилетела. Тут и птенец проклевываться начал. «Это мое яйцо! — закричала птица. — Ты вор! Отдавай мне птенца!» Скорлупа раскололась, и из яйца вылез маленький слоник, с большими ушами, похожими на крылья…

— Надо купить такую книжку…

— Я сам Варьке прочитаю, хорошо? — сказал Толя, осторожно касаясь моего живота.

Я все думала, какая у него мама. По его рассказам я составила некоторое впечатление, довольно расплывчатое, и в тот вечер ужасно боялась. То, что точно не подведет Варька, — я была уверена. В ответственные моменты она не подводит никогда. Хотя, если вспомнить наш переезд в Толину «немецкую квартиру»…