Стекло и дерево - Сергей Буянов

Нежное соприкосновение губ ознаменовало начало солнечного дня.

– А ты умеешь варить кофе? – спросила Эвелина, не освобождаясь от объятий.

Рим вернулся в реальность. Странно и непонятно, как он сумел потерять голову? Тот самый человек, который ежедневно блуждал по лабиринтам параллельных, вертикальных, а порой и диагональных миров пациентов!

– Нет ничего проще, – сказала Рим, – достаточно кипятка и банки! Он помог снять курточку гостье.

– Пройдём в брифинг-зал?

– Пройдем, – согласилась Эвелина, не понимая о чём речь. Ей захотелось пройти с Римом куда угодно, пусть даже в этот брифинг-зал.

Они прошли на кухню, Эвелина громко рассмеялась.

– Раньше, в незапамятные времена, на кухне проводились беседы на самые злободневные темы, – пояснил Рим.

– И тогда варили кофе в баночке?

– Честно говоря, тогда кофе вообще никак не варили! Больше пользовались водкой или, на худой конец, чаем.

– Вот это да! – воскликнула Эвелина, рассматривая фирменные наименования кухонной утвари. Прямо с рекламных плакатов и роликов в кухню шагнули: холодильник, микроволновка, газовая плита. А по мелочам уже без счёту: комбайны, миксеры, тостеры. Почему-то их названия крутились в голове во множественном числе. Всё это великолепие находилось в весьма запущенном состоянии, близком к плачевному. Кое-где, кое-что подсохло, прикипело, испачкалось жиром.

Эвелина глубоко вздохнула и решила закончить знакомство с кухонными приспособлениями, чтобы не портить себе настроение.

– Посуда практически не используется.

– С тех самых времён?

– Похоже на то, – подыграл Рим. Вдаваться в рассуждения не хотелось. Надо было готовить кофе. Он подключил суперфильтр к крану, набрал электрочайник и включил. Гостья молча наблюдала. Эвелина присела за стол, опустив руки на колени, собирать крошки со стола рукавами не хотелось. Её подмывало вскочить, схватить тряпку и немедленно навести хоть какое-то подобие порядка. Но Эвелина хорошо знала теорию – действительно, читала нужные книги. Показав себя хорошей хозяйкой, можно перепугать знакомого мужчину до смерти! Лучше вести себя дамой, ожидая ухаживаний.

– Сахар, сливки?

– Ас чем ты больше любишь?

– Что есть.

– А что есть?

– Только сахар.

– Тогда вовсе без ничего.

– Как? Совсем?

– Совсем!

Рим плеснул кипяточку в чашечку Эвелины. Это показалось очень смешным! Они вместе хохотали до упаду, даже до неприличия. Это если смотреть со стороны. А для чего, собственно, вечно держать себя в строгих рамках надуманного этикета?

Одновременно они замолчали, оказавшись друг против друга – лицом к лицу. Эвелина медленно закрыла глаза, слегка подавшись вперёд.

– Наконец-то! – сказал Рим, переведя дух после поцелуя.

– Что?

– Завершился трёхсерийный брудершафт.

– А разве это не сериал, милый? – Эвелина вопросительно взглянула в глаза Риму.

– Всё зависит от режиссёра, – Рим кивнул на Эвелину.

– Так пусть тогда бесконечно мылится наша опера! – Эвелина нежно обхватила шею Рима. Она слегка отстранила лицо, прикоснувшись грудью к партнёру. Они танцевали без музыкального сопровождения – чудесная мелодия играла в глубине душ.

А за окном ещё не кончился день, и застыли на столе обе чашки с прозрачным кофе.

Эвелина немного устала, извинившись, она прошла из кухни вглубь квартиры. У Рима закружилась голова, он присел на табуретку и замер. Что делать дальше?

– Рим! – откуда-то из глубины позвала Эвелина.

Он пошёл на голос.

Не в коридор! Рима бросило в жар. Лина в спальне?! Неужели?

– Рим, милый, я уже долго зову!

Любимов шагнул в полумрак, гостья сомкнула жалюзи на окне. Рим посмотрел на широкую кровать.

А Эвелина, зайдя со спины, прикрыла его глаза ладошками. В этом не было необходимости, и так Рим ничего не видел.

– Кто? – начала игру Эвелина.

– Эвелина!

– Кто? – чуть прижала ладони к его лицу Эвелина.

– Лина!

– Кто? – сдавила пальцы Лина.

Рим беспомощно развёл руки в стороны.

– А ты угадай!

– Линочка!

– Да! Да! – обрадовано воскликнула Линочка и отпустила руки.

Рим развернулся, обнял Линочку. Она, не вырываясь, деликатно подалась в сторону. Любимов не понял и отпустил руки, но Эвелина прижала их к себе. Она повлекла Рима за собой. Через несколько секунд они оказались сидя на кровати. Рим продолжал обнимать Линочку, гладя её спину, нащупал пальцами бретельку лифчика – его как током ударило! Рим отдёрнул руку. Но Линочка, как маленький ребёнок подняла ручки кверху и слегка наклонилась, помогая снять блузку. В волнении Рим запутался в лямках бюстгальтера.

– Застёжка спереди, – прошептала на ушко Эвелина. Освободившись от мешающей одежды, Лина нырнула под простынь. Рим потянул на себя краешек простыни, не поддаётся!

– Рим! – как гром прозвучал в комнате, – мне надо домой!

– Конечно, – шёпотом согласился Любимов, обнимая Лину.

Она резко села в кровати.

– Мне прямо сейчас надо, домой! – Лина отстранилась от объятий.

– Но зачем?

– Там бабушка переживает. Она умрёт без меня!

– А мы ей позвоним.

– Нет! Мне надо домой! – заявила Эвелина и начала лихорадочно одеваться.

Рим занял освободившееся место на кровати и накрылся простынью. Домой, так домой!

– Ключ в дверях, – сказал он и отвернулся к стенке. Эвелина вышла из спальни.

Таким идиотом Рим ещё не чувствовал себя никогда! Да пусть проваливает к своей бабушке! Действительно, он дурак! Ей всё бы в игрушки-куколки, дочки-матери играться! Ведь правильно говорила Алина, что этот ребёнок ждёт, кто его за ручку возьмёт!

А возьми за ручку? Захочет и на ручки, а затем посадишь на шею, да и снять не сможешь!

Шквал эмоций взорвался в голове Рима. Вот уж точно: «Дурий доктор – сам дурак», – как говаривал Пётр по пьяни.

Да уйдёт она когда-нибудь? Дверь всё не хлопала, Рим хотел было встать и открыть дверь на выход незваной гостье, но передумал. Сама там как-нибудь разберётся.

– Рим, – тихо прозвучал голос Эвелины. Вновь его бросило в жар.

– Рим, прости меня! – Эвелина вошла в спальню одетая в курточку.

– Прости.

Он не знал, что ответить. Сидел в кровати и тупо смотрел перед собой. Все мысли покинули голову. Эвелина подошла к нему.