Отсрочка - Жан-Поль Сартр

— Эй! — крикнула Ирен.

Но он уже повернулся к ним спиной: он хотел еще раз увидеть улицу Монторгей. Он хотел ее увидеть немедленно. Он шел с минуту, а затем такси остановилось у тротуара, прямо рядом с Матье.

Дверца открылась, и высунулась женщина, это была Ирен.

— Садитесь, — сказала она ему. — Быстро. Матье влез в такси.

— Садитесь на откидное сиденье. Он сел.

— Что случилось?

— Он совсем потерял голову: говорит, что хочет сдаться властям; он все время дергает дверцу и хочет выброситься. Мне не хватает сил, чтобы удержать его.

Паренек забился в угол на сиденье, колени его были выше головы.

— У него тяга к мученичеству, — пояснила Ирен.

— Сколько ему лет?

— Не знаю, кажется, девятнадцать.

Матье рассматривал длинные худые ноги паренька: он был ровесником самых старших его учеников.

— Если он так хочет сесть в тюрьму, — сказал он, — вы не имеете права ему мешать.

— Какой вы странный, — возмутилась Ирен. — Вы не знаете, чем он рискует.

— Он кого-нибудь укокошил?

— Да нет.

— Что же он сделал?

— Это целая история, — мрачно ответила она. Он заметил, что она сбила волосы на макушку. Это придавало ей комичный и упрямый вид, несмотря на красивые усталые губы.

— Как бы то ни было, это его дело. Он свободен.

— Свободен! — повторила она. — А я вам говорю, что он потерял голову.

При слове «свободен» паренек открыл единственный глаз и что-то пробормотал, чего Матье не разобрал, затем без предупреждения бросился на ручку дверцы и попытался ее открыть. В тот же миг другой автомобиль слегка задел остановившееся такси. Матье нажал рукой на грудь паренька и отбросил его на сиденье.

— Если б я захотел сдаться властям, — продолжил он, поворачиваясь к Ирен, — я не хотел бы, чтобы мне мешали.

— Долой войну! — выкрикнул парнишка.

— Да, да, — согласился Матье. — Ты прав.

Он все еще придерживал его на сиденье. Он повернулся к Ирен.

— Я думаю, он действительно потерял голову. Шофер опустил стекло.

— Куда едем?

— Проспект Парк-Монсури, 15, — уверенно сказала Ирен.

Паренек схватил руку Матье, потом, когда такси тронулось, он уже сидел тихо. Они с минуту молчали; такси катилось по темным улицам, которых Матье не знал. Время от времени лицо Ирен выплывало из тени и вскоре снова погружалось в нее.

— Вы бретонка? — спросил Матье.

— Я? Я из Меца. Почему вы меня об этом спрашиваете?

— У вас такая прическа…

— Безобразная, да? Это подруга захотела, чтобы я так причесывалась.

Она немного помолчала, потом спросила:

— Как получилось, что у вас нет адреса?

— Я переезжаю.

— Да, да… Вы мобилизованы, не так ли?

— Да. Как все.

— Вам хочется воевать?

— Я еще не знаю: я пока не воевал.

— Я — против войны, — сказала Ирен.

— Я заметил.

Ирен заботливо наклонилась к нему:

— Скажите, вы кого-нибудь потеряли?

— Нет. Разве у меня такой вид, будто я кого-то потерял?

— У вас странный вид, — ответила она. — Смотрите! Смотрите!

Паренек украдкой протянул руку и пытался открыть дверцу.

— Будешь ты сидеть спокойно! — прикрикнул Матье, отбрасывая его в угол. — Ну и осел! — сказал он Ирен.

— Он — сын генерала.

— Да? Что ж, должно быть, он не слишком гордится своим отцом.

Такси остановилось, Ирен вышла первой, потом нужно было вытащить парнишку. Он цеплялся за подлокотники и брыкался. Ирен рассмеялась:

— Он весь из противоречий. Теперь выходить не хочет. В конце концов Матье взял его в охапку и перенес на тротуар. — Уф!

— Подождите секунду, — сказала Ирен. — Ключ остался у меня в сумочке, придется влезть через окно.

Она подошла к двухэтажному домику, одно из окон которого было приоткрыто. Матье поддерживал юношу одной рукой. Другой порылся в кармане и протянул деньги шоферу.

— Сдачи не надо.

— Что это с парнишкой? — весело спросил шофер.

— Он получил по заслугам, — ответил Матье.

Такси тронулось. За. спиной Матье открылась дверь, и в прямоугольнике света появилась Ирен.

— Входите.

Матье вошел, подталкивая паренька — тот больше ничего не говорил. Ирен закрыла за ним дверь.

— Налево, — сказала она. — Выключатель по правую руку.

Матье на ощупь нашарил выключатель, и брызнул свет. Он увидел пыльную комнату с раскладушкой, кувшин с водой и тазик на туалетном столике; под потолком висел на веревке велосипед без колес.

— Это ваша комната?

— Нет. Это комната друзей.

Он посмотрел на нее и рассмеялся:

— Посмотрите на чулки.

Они были белы от пыли и разорваны на коленках.

— Это я лезла через окно, — беззаботно пояснила она.

Паренек стоял посреди комнаты, он угрожающе качался и оглядывал все единственным глазом. Матье показал на него, обращаясь к Ирен.

— Что будем с ним делать?

— Снимите с него туфли и уложите: я его сейчас умою. Паренек не сопротивлялся: он весь как-то сник. Ирен вернулась с тазиком и ватой.

— Ну, Филипп, — сказала она, — теперь потерпите. Она склонилась над ним и стала неловко водить ватным тампоном по брови. Паренек что-то забормотал.

— Да, — по-матерински говорила она, — щиплет, но ради вашей же пользы.

Она пошла поставить таз на туалетный столик. Матье встал.

— Ладно, — сказал он. — Что ж, я удаляюсь,

— Нет-нет! — живо возразила она. И тихо добавила:

— Если он захочет уйти, я с ним не справлюсь, чтобы ему помешать.

— Вы что же, думаете, я буду стеречь его всю ночь?

— Как вы нелюбезны! — раздраженно заметила она. Потом добавила более примирительно:

— Подождите, по крайней мере, пока он уснет, это будет скоро.

Юноша метался по кровати, невнятно бормоча.

— Где он только шатался, что довел себя до подобного состояния? — удивилась Ирен.

Она была немного толстенькой, с матовой кожей, пожалуй, слишком нежной и немного влажной, как будто не совсем чистой; можно было подумать, что она только проснулась. Но голова была восхитительной: совсем маленький ротик с усталыми углами, огромные глаза и малюсенькие розовые ушки.

— Что ж, — сказал Матье, — он спит!

— Вы думаете?

Они вздрогнули: паренек вскочил и громко крикнул:

— Флосси! Где мои брюки?!

— Черт! — ругнулся Матье. Ирен улыбнулась:

— Вам здесь быть до утра.

Но это был полубред, предвестник сна: Филипп упал на спину, несколько минут бормотал что-то, и почти тотчас же захрапел.

— Пойдемте, — тихо сказала Ирен.

Он проследовал за ней в большую комнату с розовыми кретоновыми обоями. На стене висели гитара и укулеле[31].

— Это моя комната. Я оставлю дверь приоткрытой, чтобы слышать его.

Матье увидел большую разобранную кровать с балдахином, пуф и граммофон с пластинками на столе в стиле Генриха II. На кресле-качалке были брошены в кучу ношеные чулки, женские трусики, комбинации. Ирен проследила за его взглядом.

— Я отоваривалась на барахолке.