БИЧ-Рыба - Сергей Кузнечихин

И вдруг вваливается. Физиономия перекошена. Все восемнадцать волосин дыбом на голове. Товарищ теребит его – где, мол, пропадал, штрафную дозу протягивает. А мужик даже не смотрит в его сторону. Консультанта глазами жрет.

– Что же ты, сволочь, меня мусорам сдал! – кричит.

– Ты сам сдался, – оправдывается консультант, – зачем было падать им под ноги.

Я самый трезвый из них, чую, драка назревает, и вроде понимаю, что консультант некрасиво поступил, но очень уж рожа протокольная у того, который из милиции вернулся, к тому же двое их, изметелят худосочного интеллигента. Пытаюсь как-то приглушить страсти. Объясняю, что помочь бы он все равно не смог, разве легче было бы, если бы обоих замели и выпивку отобрали, а он принес – значит, не только о себе заботился. Уговариваю, а сам не могу понять, почему же он нам про милицию не сказал, если боялся, что мы выпивку отложим и пойдем потерпевшего выручать, так мог бы вообще в гостиницу не возвращаться, все имущество при нем, двинул бы на вокзал – и делиться не надо, и никакого риска. Но почему-то вернулся. И не спросишь почему. Не та ситуация. Пострадавший мести жаждет. Виноватый в угол забился. Какие-то оправдания лопочет. Хорошо, что комната узкая, стол между кроватями, как баррикада.

– Так ведь откупился же, а у меня денег нет, – бурчит консультант.

И тут уже третий, тот, что в гостинице оставался, голос подал: как, мол, так, на какие шиши он откупится, если последнюю мелочь выгребал, – пьяный, а сообразил. Потерявшийся – в растерянности. Такой вопросец без ответа оставить не дозволят. И уж никак не поверят, что из вытрезвителя выпустили за просто так. А юристу молчать никакого резона.

– Да были у него деньги, – говорит, – я видел в магазине, он пару четвертных достал, наверное, карманы перепутал.

– Нету, – кричит, – хоть обыскивайте!

В общем, самый подходящий момент, чтобы консультанта спровадить от греха подальше. Собирайся, говорю, а то на поезд опоздаешь. И сам прогуляться решил, благо до вокзала недалеко. Выходим, на улице скользко, под руку его подхватил, поторапливаю. А он в слезы – перенервничал, последние силы на страх ушли. Мужицкие слезы всегда исповедью кончаются. Оказалось, что и на поезд ему не надо. Живет рядом с вокзалом. У сестры. В однокомнатной квартире. На раскладушке. А у той двое детей и ни одного мужа. Сестра в гостинице дежурит. Он приходит к ней, высматривает, в каком номере намечается выпивка, и подселяется на вечер с половиной бутылки портвейна. Вино берет заранее и делит на две части. А мужика этого он действительно в вытрезвитель сдал. Когда в гостинице на добавку гоношили, тот скулил, что пуст, как барабан. И вдруг заначка засветилась. Тогда он и решил, что непорядочность должна быть наказуема, заговорила пьяная жажда справедливости. Повел его специально мимо вытрезвителя и на песню спровоцировал, чтобы внимание привлечь. Двое в форме направились в их сторону. Подставил мужику ножку, а сам – в подворотню. И никаких угрызений совести. Сам вынес приговор и сам привел в исполнение, пусть и чужими руками. Надо же оправдывать звание юриста. А юристом он все-таки был. Но подсидели, копнул слишком глубоко и второй год работу найти не может, имея красный диплом. Даже к себе приглашал, чтобы диплом показать. Но я отказался, на слово поверил.

Я почему о нем вспомнил. Вы же просили объяснить, что такое ББС. Это – бич ближнего следования. А юридический консультант именно то самое и есть. В ту пору каждый уважающий себя бич имел свою роль, а порой и не одну – и те, что в своем микрорайоне промышляли, и те, что мотались по всему Союзу. Это уже БДС – бичи дальнего следования. Кстати, я и себя к ним причислял. И не то чтобы стыдился – гордился таким званием. Теперь настоящих бичей не осталось, атмосфера не та, поэтому одни превратились в жуликов и разъезжают на дорогих машинах, а другие – в бомжей и ковыряются в мусорных бачках. Ни тем, ни другим не позавидуешь.