Выбор, или Герой не нашего времени - Серж Середа

Володя вновь стиснул Павла в объятиях.

– Задушу тебя, такого гада, и сам…

– Что сам? Вот мы с Николаем и подумали об этом, а потому открыли тебе счёт.

– Павлуха, что вы ещё придумали? – опять спросил Владимир с удивленным лицом.

– Да ничего особенного. Первое время ты можешь с работой не торопиться, так как нуждаться тебе не в чем. Будешь ходить в банкоматы парижских банков, там целый список адресов. Лёшка тебя отведёт и всё расскажет. Он парень грамотный, да теперь ещё и с глазами.

– Павел, ну зачем это? В какое положение ты меня ставишь?

– Всё, дядя Вова? – улыбнулся Павел. – Кончим этот разговор.

– Нет, я тогда только в долг…

– Хорошо, я согласен. Думай, как тебе удобно.

– Сколько там хоть?

– Шестьдесят пять тысяч немецких марок.

– Что???

– То, что слышал. Всё, Сашенко, закончили обсуждение.

Володя выпустил Павла из объятий и сел на тахте. Было видно, что он сильно волнуется. А Павел в этот момент, наоборот, обнял его за шею и, прижимаясь к своему другу, продолжал смеяться.

– Вовка, дурачок ты мой, хватит шевелить мозгами этой прекрасной головушке. Пусть она отдохнёт от всяких мыслей. Привыкай, мы должны помогать друг другу. Так было и так будет между нами всегда. В жизни может и так случиться, что тебе придётся обо мне позаботиться. И что?

– Значит, буду заботиться, никуда я не денусь.

Четверть часа спустя Павел и Владимир сидели за столом и, уплетая салаты, продолжали свою беседу.

– Павлуха, до чего вкусно всё. Это ты столько всего наготовил? Для кого?

– Что за вопрос? Для тебя… для нас с тобой. Я хочу, чтобы ты знал, что не только жёны могут вкусно готовить, но и любовники тоже для своих возлюбленных.

– Этот статус ты себе уже сам присвоил? – улыбнулся Владимир.

– А что, тебе не нравится слово «любовник»? Хорошо, пусть я буду фаворитом или миньоном.

– Но я же не король Людовик XIII.

– Ух, ни хрена себе, он всё знает, оказывается.

– Пашка, да история была моим любимым предметом в школе.

– Я понял, но в нашем случае роль короля Людовика у меня, а ты маркиз де Сен-Мар, в которого король влюбился как в мужчину.

– Ну, всех тонкостей я не знаю, Павлуха. Тебе виднее. А ты разве не обратил внимания на то, что у нас вся библиотека дома состоит из справочников по истории, исторических романов. Я и с Серёжкой познакомился благодаря справочнику, который увидел у него в руках.

– В «катькином саду», да, я знаю эту историю, – засмеялся Павел. – Как тогда, увидев такого дядьку, тебя не сняли гомосеки?

– Да я тогда и понятия не имел об этом.

– Правильно, Вовчик, до знакомства с этим развратным Пашкой ты был девственником в наших делах.

– Ну, не совсем девственник, но масштабы увлечений были более скромными. И всё же, Пашка, мне как-то неудобно.

– Вовчик, мы стали очень близки друг другу, и самое последнее, что может прийти в голову нам обоим дуракам, что один доставляет удовольствие, а другой его покупает. Разве ты мог тогда об этом подумать в Мартышкино?

– Конечно, нет, Павел. Мне такое даже в голову не могло прийти. Я же с самого начала предлагал тебе оплачивать массаж, который ты мне делаешь.

– Я полюбил человека искренне, и это чувство для меня затмило всё моё теперешнее существование. Я счастлив, и всё.

– Павлуша, я это тоже понял, прости, если что…

– Ну, вот и отлично, – перебил Павел. – А теперь, Вовчик, я тебе расскажу один свой секрет, чтобы ты не думал, что я тебе отдал последние свои деньги, а завтра пойду просить милостыню.

– Я тебя слушаю внимательно.

– Ты, наверное, знаешь, потому что твоя жена тоже хирург. При поступлении пациента с огнестрельными и ножевыми ранениями мы обязаны немедленно заполнить соответствующую форму, которая направляется в УВД для проведения расследования. Отсутствие сообщения о таком случае в милицию может закончиться уголовным делом против врача-хирурга.

– Да, Павлик, я это знаю. У вас были случаи такие даже с детьми.

– Да, к сожалению. Ублюдков в Рашке хватает, могут даже на ребёнка поднять руку с ножом или, хуже того, выстрелить.

– Павлик, я начинаю догадываться. Но как это возможно в условиях больницы?

– Вовчик, а кто тебе сказал, что я это делаю в стенах больницы? У нас больница детская, и взрослого дяденьку, да ещё с разукрашенным наколками торсом, туда ни под каким соусом не втиснешь. Я оперирую огнестрельные и ножевые ранения на дому по месту нахождения пострадавшего бандита. При сложных случаях аппаратуру реанимации доставляют сами бандиты. У меня друг есть, Иван, он же анестезиолог и реаниматолог. Так что управляемся.

– Это выгодно?

– Ещё бы. В зависимости от тяжести случая иногда такие бабки за одну операцию мне отвалят, что я и за год в виде зарплаты не получаю от своего государства. Так что моё ремесло пока меня кормит.

– А Ирина знает?

– Это то, что я имею право ей не говорить. Но я ей как-то открылся.

– И что она сказала тебе?

– Она сказала, что очень опасается за мою жизнь.

– Теперь и я буду опасаться…

– Значит, я не безразличен тебе, мне уже это согревает душу, – улыбнулся Павел.

– Хорошая у тебя грелка, мудачок ты мой маленький, а я очень буду переживать за тебя, когда уеду.

– Ладно, Вовчик, не волнуйся, всё нормально. У меня есть выбор. Я могу и отказаться. Иногда бывают огнестрельные ранения головы, а это уже не мой профиль. Там надо в нейрохирургию ехать, чтобы спасти жизнь.

– И Николай тоже знает?

– Конечно. Мы с ним одно целое. К нему тоже очень известные люди иногда обращаются за подобной помощью, зная, что я хирург. Я же не пальчики зашиваю в травме. У меня огромный опыт полостных операций всех внутренних органов. Единственное, кардиологии пока я не касаюсь. Там есть свои специалисты. Но со временем и этот участок освоим на дому.

– Павлуша, я всё же надеюсь, что тебе не надо будет этим заниматься. Ирина тебя перетащит в Париж, и ты будешь получать нормальную зарплату.

– Хотелось бы, конечно, уже только потому, что ты будешь теперь жить там. На первый случай, я думаю, тебе бабок достаточно. А в ноябре я приеду, посмотрю, как идут твои дела, и, может, сделаю ещё один взнос.

– Всё, Пашка, засранец мой маленький, кончай эти игры. Или я всерьёз обижусь на тебя и…

– И что? – засмеялся Павел.

– Уеду куда подальше от тебя, может, в Америку или Австралию.