Электропрохладительный кислотный тест - Том Вулф

- Эй, старина, сигареткой не угостишь?

Малыш чует, что пахнет катастрофой. Ее наступление отмечает все его существо, от солнечного сплетения до дрожащих, как черви, губ. Но пока еще он не понимает, в чем дело. Он просто спешно лезет в карман рубашки, достает сигареты, вытрясает из пачки одну и протягивает ее Терри Бродяге, который берет ее и кладет в карман. После чего с пробивающейся сквозь бороду нежно-угрожающей улыбкой говорит:

- А как насчет еще одной?

Малыш запинаясь бормочет, мол, конечно, пожалуйста, лезет в карман и вытрясает из пачки еще одну сигарету, а Терри Бродяга берет ее и кладет в карман. Малыш тем временем уже парализован, как кролик под взглядом пантеры. Он понимает, что пора валить, но не в силах сдвинуться с места. Он до смерти перепуган и одновременно загипнотизирован собственной неминуемой гибелью. Похоже, остается лишь доиграть эпизод до конца. Он вновь кладет сигареты в карман - и, как и следовало ожидать, именно в этот момент слабое атропиновое вливание повторяется;

- А как насчет еще одной?

Пожалуйста - Терри Бродяга берет еще одну, малыш кладет сигареты в карман, и Терри Бродяга говорит:

- А как насчет еще одной?

Пожалуйста - Терри Бродяга берет еще одну, и теперь все взгляды устремлены на кролика и удава, все затаив дыхание ждут, когда будет сломана очередная подъязычная кость, - ну что, болельщики, сколько осталось у малыша сигарет? Восемь?.. десять?.. и что будет, когда кончатся все сигареты?

А к а к н а с ч е т р у б а ш к и?

Пожалуйста... э-э...

А к а к н а с ч е т б а ш м а к о в?

Пожалуйста... э-э...

А к а к н а с ч е т б р ю к?

Пожалуйста... э-э...

А т е п е р ь ШКУРУ, с к о т и н а!

Шкуру!..

В о т и м е н н о - ШКУРУ, с к о т и н а! П о д с т а в л я й ЖОПУ! П о с л е д н е е с в и д е т е л ь с т в о т в о е й г о р д о с т и и ч е с т и! ААААААААААА!!!... и кости его хрустнули, как запеченные молодые устрицы...

Каждый из присутствующих в состоянии за секунду увидеть весь фильм фильм о жестоком испытании, устроенном одним из тюремных скотов - Терри Бродягой, сдирающим шкуру с ничтожного новичка, - очаровательно! - не упустите! на будущей неделе - очередной перелом подъязычной кости!..

...наконец вмешиваются двое-трое Проказников, и обертоном их слов звучит: "Не убивай его, Терри, он же еще ребенок". После чего дискуссия Кизи и Аузли возобновляется. Происшествие незначительное. Никто никому ке проломил башку. Безусловно, Ангелы поступали и хуже. В тот вечер малышу даже удалось сберечь целых полпачки сигарет. И все же остался неприятный осадок. Так или иначе, Ангелы Ада были призваны символизировать ту сторону авантюры Кизи, которая вызывала панику в мире людей с понятием. Ангелы были прикольно настоящими. И з г о и? Изгоями они сделались добровольно, с самого начала устремившись к Городу-Порогу. Далше! Мир людей с понятием, то есть подавляющее большинство кислотных торчков, все еще разыгрывал бесконечную шараду интеллектуалов среднего сословия - Вот мои крылья! Свобода! Полет! - но вы же серьезно не думаете, что я брошусь с этой скалы? Это вечная игра, в которой Клемент Эттли, лысый, как Ленин, резвый, как игрушечный танк, истошными воплями леденит кровь докеров Ливерпуля - а когда умирает, его хоронят в полосатых брюках, с орденской лентой на груди и монетами с изображением королевы на веках. По правде говоря, торчки Хейт-Эшбери были попросту неспособны охватить своей фантазией таких далеких от себя людей, как Ангелы Ада. Открыто, публично они объявляли Ангелов своими - Ангелы сделались вдруг незаменимыми Грубыми Пролами всей вещи, милым сердцу меньшинством, пришедшим на смену чернокожим. Но в душе торчки оставались верными своему сословию и его потаенным страхам... Вся беда с этим Кизи была в том, что он говорил на полном серьезе.

Однако! Возобновим фильм. Как-то во второй половине дня Кизи неожиданно явился в Стэнфорд на занятия по писательскому мастерству, которые вел Эд Маккланахэн. Он просовывает голову в дверь, улыбается из-под ковбойской шляпы и говорит: "С днем рождения, Эд..." Это и вправду его день рождения. Затем он входит Беглец в рубахе с начесом и красных гвадалахарских башмаках; объясняет студентам, почему он хочет перейти от литературы к более... электрическим формам... после чего исчезает - ох уж этот треклятый Очный Цвет.

Потом торчки Хейт-Эшбери устроили первый крупный "сходняк" - Фестиваль Любви 7 октября по случаю вступления в силу калифорнийского закона о запрете ЛСД. Туда направились тысячи торчков - роскошно разодетые, звеня колокольчиками, распевая песни, исступленно танцуя, всеми способами одурманив себе мозги и с присущей им язвительностью совершая излюбленные свои поступки по отношению к копам, одаривая их цветами и с головой погружая ублюдков в нежные ароматные лепестки любви. Господи, Том, вещь получилась просто фантастическая, прикольный кайф, тысячи торчков своей любовью свернули копам и всем остальным мозги набекрень, сплошная фиеста любви и эйфории. А в самый разгар всей этой кутерьмы на длинном узком выступе парка "Золотые Ворота" возникает внезапно не кто иной, как Очный Цвет, в гвадалахарских башмаках и ковбойском костюме, и как только слух о его появлении рикошетом разносится по толпе - К и з и з д е с ь! К и з и з д е с ь! - он так же внезапно исчезает, ох уж этот распроклятый Очный Цвет.

На тот случай, если были и такие, кто не успел уразуметь упомянутый гештальт, Кизи сделал широкий жест в прессе. Он встретился с Донованом Бессом, репортером сан-францисской "Кроникл", и открыл ему историю побега в Мексику и свои дальнейшие планы в качестве Беглеца. Материал стал подлинной сенсацией - "Тайное интервью с Беглецом, разыскиваемым ФБР" со всеми пикантными подробностями и кричащими заголовками во всю полосу. Особенно пленяла воображение строчка, где Кизи заявил:

- Я намерен оставаться в этой стране в качестве беглеца, а также в качестве соли на раны Дж. Эдгара Гувера.

Затем - очередная проказа была просто блестящей. Телеинтервью. Беглец выступает по телевидению, а в это время все, в том числе и глазастые ищейки из ФБР, беспомощно смотрят, как повернутая анфас физиономия Беглеца, Кизи, транслируется на каждый дом и бар, каждую больницу и каждое сыскное бюро в районе Залива. Она и в мыслях-то казалась блестящей, эта проказа. Эта весьма хитроумная затея воплотилась в жизнь с помощью Роджера Гримзби, известного сан-францисского теледеятеля со станции Кей-Джи-Оу, местного филиала Эй-Би-Си. Фантазия была такова: Гримзби запишет интервью в укромном месте в сан-франписском районе Портреро, находящемся далеко как от Хейт-Эшбери, так и от Норт-Бича, а через несколько дней, в пятницу 20 октября, даст его в эфир. И фантазия эта удалась на славу. Гримзби записал интервью, все прошло спокойно, в пятницу после полудня физиономия Кизи транслировалась на каждый дом и бар, каждую больницу и каждое сыскное бюро, и на этот раз все прозвучало из его собственных уст:

- Я намерен оставаться в этой стране в качестве беглеца, а также в качестве соли на раны Дж. Эдгара Гувера...