Охваченные членством - Борис Алмазов

Протягивая мне руку:

— Здравствуйте! Вы — писатель?

— Есть малость!

— Я тоже.

— Очень приятно, коллега. Над чем в настоящий момент работаете?

— Пишу книгу. Про астронавтов. Фантастику. Как бы «Звездные войны». Вы смотрели «Звездные войны»? Ну, по видику?

Полный восторг в глазах Букашки. Взглядом призывает меня восторгаться избранником.

— Извините, коллега, не смотрел.

— Это напрасно, напрасно... Очень хорошая картина...

— Я вообще, коллега, чувствую, что отстал.

Коварство же мое заключалось в поставленной на виду казачьей шашке. Маэстро сел в кресло, закинул ногу на ногу. Букашка, не смея дышать от восторга, замерла, как кукла на витрине. И тут взгляд фантаста-литератора падает на шашку.

— А это что у вас?

— Шашка.

— Настоящая?

— У нас, коллега, в доме все настоящее.

— А посмотреть можно?

— Вам все можно. Вы гость. Тем более мы — писатели!

Я был мальчишкой. Про эту публику я все знаю! Это девчонки для меня — омут темный, а мальчишек я знаю как облупленных! Не могло не сработать!

Через полчаса расхристанный и потный, с бабочкой на спине избранник носился по квартире с воплями, от которых кровь заледенела бы в жилах самых храбрых самураев. Шашка грозила превратить в труху всю нашу мебель, и я сто раз поблагодарил судьбу за то, что наша мама в сей романтический момент отсутствовала.

— Что это за придурок? — приветствовал избранника вернувшийся из школы мой старший сын Богдан. — Ты, дебил, угомонись! Счас как по башке тресну! Откуда этого эмбриона выкопали?

Но маэстро в экстазе ничего не воспринимал. Даже за обедом он косился на шашку и норовил поскорее запихать в рот котлеты и пирожное, чтобы опять заскакать, размахивая разящим клинком.

Букашка время от времени старалась ненавязчиво, но упорно попадаться ему на глаза, но была совершенно невостребована. Избранник оказался не Ромео, а скорее уж Ричардом Львиное Сердце. Во всяком случае на данный период.

— Убил бы гада! — отметил как старший товарищ его успехи в фехтовании Богдан. — Ну до чего же малявки все противные. Неужели и я такой в детстве был?

— Он по сравнению с тобой — ангел! — не скрыл я правды от сына. — Ты в его лета лягушек в карманах приносил и «подвзрывалки» делал так, что чуть школа не сгорела.

— С ума сойти! Этого так и хочется по стене размазать, чтоб кишки брызнули.

— Спокойно! Это наш гость! Это наш друг!

Избранника увели, и он, с сожалением и вздохами, оставил шашку.

— Я еще приду! — пообещал он на прощанье.

— Только не надо угрожать! — Богдан с облегчением закрыл за ним дверь на засов.

В полном молчании мы закончили торжественный обед. Букашка безропотно переоделась и молча принялась мыть посуду.

— А мне Дима понравился, — сказал я как бы между прочим.

Простодушный Богдан поперхнулся.

А Букашка, вытирая тарелку, вздохнула:

— Да. Он — хороший. — Но, помолчав, добавила: — Только какой-то дурак!

Так удалось преодолеть первую любовь.

С ужасом жду следующих.