Кто убил Оливию Коллинз? - Джо Спейн

Ему просто не повезло, что он оказался замешан в этом деле, его вины тут нет.

Появлению близнецов радовались все, но больше всего отец, который, судя по всему, давно начал готовиться к родительским обязанностям. Как-то раз он упомянул, что до переезда в Долину они снимали квартиру в городе, но в квартире с детьми опасно. Особенно на восьмом этаже с балконом. И это, заметьте, еще задолго до беременности Лили.

Правда, тогда Дэвид поспешил добавить, что они переехали не только ради будущих детей — Лили не любила городскую жизнь. Она любит волю, сказал он. Ей нужны сады, деревья и широкие просторы.

У меня сложилось стойкое впечатление, что в один прекрасный день Лили пришла с работы и обнаружила, что все их пожитки сложены в грузовик, а рядом стоит Дэвид со связкой ключей. Сюрприз-сюрприз!

Соланке не стали устраивать новоселья, чтобы познакомиться с соседями, но я все равно зашла с подарочной корзинкой, и они приняли меня очень приветливо.

Тем не менее, несмотря на приветливость, они сохраняли дистанцию.

Но я так просто не сдаюсь.

Я старалась никого не судить. Такие, как Лили, мне не особенно нравились — альтернативная культура, хиппи, мешковатые платья и платки ручной работы, йога по вечерам и киноа^[3] на завтрак — вся эта идеология никогда меня не впечатляла. Тем не менее Лили была образованна, умна и вполне симпатична как человек.

Даже слишком.

Самое смешное, что я догадалась о секретах Лили по ее детям. Посудите сами: ну кто назовет ребенка своим именем? Разве что человека распирает от тщеславия. Лили-Мэй — на всю жизнь лишь производная от своей матери, лишенная собственной идентичности. Чья-то дочь и двойняшка, навсегда лишь часть целого.

Раскусить Дэвида оказалось не так просто: всегда такой жизнерадостный, приветливый. Иногда заходил ко мне, чтобы поделиться вегетарианскими рецептами и овощами с собственного огорода, и всегда болтал без остановки.

Очень нетипично, сообщил он мне как-то, для нигерийца отказаться от мяса.

— Когда приезжаю домой, братья надо мной смеются, — сказал он. — А ведь у нас большинство национальных блюд — бобы, овощи и рис. Вот, может, когда выйду на пенсию, вернусь туда и открою вегетарианский ресторан для таких же репатриантов. Наверняка дело пойдет. Будете скучать по мне, Оливия, а?

— Буду скучать по халявным овощам, — отвечала я, и он раскатисто расхохотался.

Очень красивый мужчина, да еще и заботливый отец. По субботам он регулярно отправлялся с детьми в город пешком — прогуляться по главной улице, посмотреть кино, — высокий, в белой льняной рубашке и легких бежевых брюках. Всегда аккуратно постриженный, пахнущий пряностями. Двойник Идриса Эльбы^[4], практически в соседнем доме.

Каково же было мое изумление, когда выяснилось, что он работает в хедж-фонде.

В хедж-фонде, мать вашу!

Его работа заключалась в том, чтобы ставить против лохов, которых собираются облапошить, и делать на их несчастье деньги. После этого он ассоциировался у меня уже только с героем Майкла Дугласа в фильме «Уолл-стрит» и его пафосной речью о пользе алчности.

Когда я только познакомилась с Соланке, мне казалось, что вот на этих-то людей надо постараться произвести впечатление. Мне хотелось показать им, что я слежу за культурной жизнью и международным положением, что я не какая-то стареющая деревенская дура.

Но вскоре до меня дошло, что они довольно скучные люди, да еще и с комплексами. Если вы не прочь выпить бокал мерло или любите посмотреть мыльную оперу под бургер с жареной картошкой, то быстро достает, когда кто-то непрестанно тычет тебе в глаза своим здоровым и экологичным образом жизни.

Я бы вообще с ними не общалась, если бы не одно замечательное и драгоценное исключение.

Вулф.