Лондонские мосты - Джеймс Паттерсон

Мы ждали и ждали, оставаясь на местах, послушные, как марионетки, но русский бандит так больше и не вышел на связь. Неплохо зная этого ублюдка, я был уверен — он больше не позвонит. Волк играл с нами. И сам намеревался определять правила игры.

В конце концов я вернулся к себе в кабинет, а Монни Доннелли отправилась в Виргинию. Никакого задания мне не поручили, по крайней мере официально. Однако Волк знал, что я буду там, в кризисном центре. Он нарочно выделил меня, чтобы оскорбить язвительной репликой. Такой уж у него стиль.

Что задумал Волк? Решил взять на вооружение тактику террористов? Развязать войну? Если на это способна небольшая группа безумцев, то почему бы за такое дело не взяться русской мафии? И требуется не слишком много — достаточно жестокий лидер и деньги.

Я сидел и ждал, размышляя над тем, не является ли состояние неуверенности и неопределенности, охватившее всех нас, одной из целей задуманного русским масштабного плана по нагнетанию давления. Тогда каковы другие цели? Контролировать нас? Испытать наше терпение?

И конечно, я не мог не думать о Джеффри Шейфере и его возможной связи с нынешней ситуацией. Какова роль Ласки? Я уже просмотрел всю последнюю информацию о нем. Мы установили наблюдение за его старой знакомой, врачом-психиатром. Ее звали Элизабет Кэссиди, и я еще раз просмотрел записи, сделанные ею в то время, когда Шейфер был ее пациентом.

Взяв паузу, я позвонил домой и поговорил с Наной. Она обвинила меня в том, что я съел кукурузный хлеб, и мне ничего не оставалось, как свалить вину на Деймона. В ответ прозвучал ехидный смех.

— Пора уже научиться брать на себя ответственность за собственные действия, — укоризненно провозгласила Нана.

— С ответственностью у меня все в порядке. Ладно, я съел хлеб. И не скрываю этого. Я даже рад. Хлеб был очень вкусный.

Вскоре меня снова вызвали в конференц-зал. Там было полно агентов. Перед нами выступил Тони Вудс, один из помощников директора.

— История получила продолжение, — начал он тоном, не предвещающим ничего хорошего. — И это настоящий ад. — Тони помолчал, собираясь с мыслями. — Час назад последовали еще две атаки, подобные той, что мы наблюдали в Неваде. Оба случая в Западной Европе. Первая имела место в северной Англии, в Нортумберленде, близ границы с Шотландией. Деревня Миддлтон-Холл с населением около четырехсот человек… В общем, ее больше нет. — Он выдержал паузу. — На сей раз жители не были эвакуированы. Почему, мы не знаем. Число погибших превысило сотню. Уничтожены целые семьи… мужчины, женщины, дети. Мы получили небольшой видеофрагмент из Скотланд-Ярда. Снимал один местный полицейский, возвращавшийся на машине из соседнего городка. Сейчас вы увидите все сами.

Фильм получился короткий, всего несколько минут, и мы смотрели его в гнетущей тишине. В конце перед камерой появился сам полицейский.

— Меня зовут Роберт Уилсон. Я родился и вырос в Миддлтон-Холле, которого больше нет. Там была одна-единственная улица, парочка пабов и магазинов да еще несколько сотен домов. Я знал всех этих людей. Был еще старый мост, но теперь его взорвали. И паба, куда я ходил, тоже нет. Я стою здесь, на холме, смотрю на все это… запустение и думаю, почему я христианин? Мне жаль наш мир — он безнадежен.

Потом Тони Вудс рассказал о том, что случилось в Германии. Видеозапись, сообщил он, еще не получили.

— Разрушения в Любеке не так велики, но все равно картина жуткая. Судя по всему, группа студентов колледжа попыталась оказать террористам сопротивление. Одиннадцать из них убиты. Любек находится в земле Шлезвиг-Гольштейн, недалеко от границы с Данией. Место, где все произошло, довольно уединенное. Сельскохозяйственный район. Волк на контакт не выходил. Никаких предупреждений мы не получали. Ясно одно: события развиваются по нарастающей.