Лондонские мосты - Джеймс Паттерсон

«ПРАВЕДНЫЕ ПОКОЯ НЕ ЗНАЮТ» — гласил плакат на стене между столовой и автоматом с содовой. В 5.50 утра нас снова собрали в том же конференц-зале на пятом этаже. Состав почтенной группы, удостоенной столь высокого внимания, не изменился. Некоторые предполагали, что люди, ответственные за бомбардировку Санрайз-Вэлли, вышли наконец на контакт с Бюро. Другие считали, что вызов каким-то образом связан с пропажей ракет на базе Кертлэнд.

Спустя несколько минут прибыли с полдюжины агентов ЦРУ. Все в костюмах и с кейсами. О-хо-хо… Потом появились парни из министерства внутренней безопасности. Ситуация складывалась определенно серьезная.

— Похоже, припекло по-настоящему, — прошептала, наклонившись ко мне, Монни Доннелли. — Одно дело болтовня о необходимости межведомственного сотрудничества, и совсем другое… Что ни говори, а здесь ЦРУ.

Я улыбнулся:

— А ты, похоже, в хорошем настроении.

Она пожала плечами:

— Знаешь, генерал Паттон перед сражением как-то сказал: «Да простит меня Господь, но мне это нравится!»

Ровно в шесть в зал вошел директор Бернс. С ним были Томас Уэйр, глава ЦРУ, и Стивен Боуэн из министерства внутренней безопасности. Все трое казались предельно встревоженными. Может быть, просто из-за того, что жизнь свела их вместе. Так или иначе, занервничали и остальные.

Мы с Монни переглянулись. Некоторые из агентов продолжали разговаривать, не обращая внимания на расположившееся перед ними высокое начальство. Таким образом ветераны давали понять, кто здесь кто, и напоминали, что они появились в этих стенах еще до многих прочих. Были ли они правы? Не думаю.

— Попрошу внимания, — сказал директор Бернс, и в зале мгновенно наступила тишина.

Взгляды всех присутствующих обратились к нашему шефу.

Бернс выждал еще секунду-другую и затем продолжил:

— Буду предельно краток. Первый контакт по ситуации с Санрайз-Вэлли имел место за два дня до бомбардировки. Полученное нами послание заканчивалось такими словами: «Выражаем надежду, что при демонстрации силы никто не пострадает». О том, что кроется под выражением «демонстрация силы», нам оставалось только догадываться. Нам также запрещалось сообщать об этом первом контакте кому-либо. Нас предупредили, что нарушение запрета, разглашение информации приведет к самым серьезным последствиям. И опять-таки характер этих «последствий» оставался неясным.

Бернс сделал паузу и оглядел сидящих за столом. Встретившись глазами со мной, директор кивнул. Я думал о том, что еще знает и не говорит нам директор и кто еще, кроме нас, в курсе событий. Белый дом? Пожалуй, да.

— После установления первого контакта на связь с нами выходили каждый день. Одно послание поступило мистеру Боуэну, одно директору Уэйру и одно мне. До сегодняшнего дня природа и масштабы последствий, о которых я уже упоминал, не конкретизировались. Сегодня ночью каждый из нас троих получил видеозапись того, что случилось в Неваде. Фильм отредактирован. Сейчас вы его увидите.

Бернс махнул рукой, и на расставленных в зале мониторах замелькали кадры. Картинка была черно-белая, не очень качественная, как бывает, когда оператор держит камеру в руке, а не на штативе. Впечатление такое, будто смотришь репортаж в выпуске новостей. Точнее, репортаж с места боевых действий. Все притихли, напряженно всматриваясь в экраны.

Сначала мы увидели приближающийся к Санрайз-Вэлли армейский конвой из нескольких десятков грузовиков и джипов. Человек, снимавший их, находился на расстоянии примерно мили от вытянувшейся по дороге вереницы машин.

Затем мы увидели, как обитателей городка выводят из трейлеров и сажают на грузовики.

Один мужчина поднял винтовку и был расстрелян на месте. Я уже знал его имя — Дуглас Пасловски.

Следующее, что мы увидели, — это быстро исчезающий вдали конвой и поднятые им столбы пыли.

На экранах вдруг возник, словно свалился с неба, большой черный предмет, который взорвался, еще не долетев до земли.

Эпизод с бомбардировкой тоже был отредактирован, вероятно, по чисто техническим причинам, но впечатление произвел самое сильное.

Потом показали сам взрыв. Доставивший бомбу самолет в предъявленных нашему вниманию кадрах даже не промелькнул.

— Они сняли все, — произнес Бернс. — Хотели показать, что именно они были там, что именно они сровняли город с землей. И через несколько минут они сообщат, зачем это сделали. Позвонят по телефону. Человек, выходивший с нами на связь, пользовался телефонными карточками и уличными автоматами. Грубовато, но эффективно. Звонили из магазинов, кинотеатров, даже из кегельбана. Вы прекрасно знаете, как трудно установить личность звонящего из подобных мест.

Минуту или две мы сидели в тишине, лишь кое-кто шептался о чем-то с соседом.

Тишина раскололась, когда зазвонил стоявший у двери телефон.