Происшествие - Линвуд Баркли

Я осторожно достал форму из сушки и поставил на разделочный стол.

Салли рассмеялась.

— Я не поняла, что ты собираешься делать: запивать таблетки или…

— Как это здесь оказалось? — медленно произнес я.

— Что?

— Эта форма. Я узнал ее. Форма Шейлы. Что она здесь делает?

— Ты уверен? Я точно помню: она моя.

У нас с женой сложилась традиция: Шейла готовила обед, я мыл посуду. Когда из года в год моешь одни и те же тарелки, чашки, стаканы, противни и формы, ты хорошо изучаешь их, будто сам их делал. Если это действительно форма из нашего дома, у нее на дне с обратной стороны должно быть пятно. В углу, где нам так и не удалось до конца содрать этикетку.

Я перевернул форму и обнаружил его именно там, где и ожидал увидеть.

— Нет, — сказал я. — Она наша. В этой посудине Шейла обычно готовила лазанью.

Салли встала со стула и подошла посмотреть.

— Дай мне. — Она повертела форму в руках, заглянула в нее, перевернула, проверила дно. — Не знаю, Глен. Но раз ты так уверенно говоришь, наверное, ты прав.

— Как она здесь оказалась? — спросил я.

— Боже, не знаю! Точно не залетела в окно. Возможно, Шейла привезла мне как-то лазанью, а я забыла вернуть ей посуду. Так что можешь меня пристрелить.

— Шейла готовила лазанью в день, когда случилась авария. Она оставила две тарелки — для меня и для Келли. Но больше лазаньи в доме я не нашел. В какой-то из дней я решил приготовить лазанью сам, но не смог найти для нее посуду. — Я поднял форму. — Потому что она была здесь!

— Глен, я тебя умоляю! Это бессмыслица!

— Твой отец умер в тот же день, что и Шейла. Я помню, как рассказал Шейле по телефону незадолго до ее отъезда о том, что у тебя случилось. Она ответила, что постарается помочь тебе. И в ту минуту, когда Шейла повесила трубку, она, вероятно, решила поехать к тебе и прихватила лазанью. Она часто так делала. Когда кто-то умирал, Шейла готовила для этой семьи еду. Даже если эти люди не были ее близкими друзьями. Как в случае с ее преподавателем на бухгалтерских курсах — он, правда, живой и здоровый. Это был знак внимания.

— Глен, если честно, ты начинаешь меня пугать.

— Она ведь приходила сюда, верно? — настаивал я. — Чтобы выразить тебе соболезнования. Поэтому и не поехала в город. И не взяла деньги, которые прятала в доме.

— Какие деньги? О чем ты?

— Она не хотела брать их с собой. Она пришла быть с тобой в твоем горе. В тот день. Она думала, что позаботиться о подруге важнее, чем выполнять поручение Белинды. Если она приходила сюда в тот день, почему ты мне ничего не сказала?

— Боже, Глен! — В одной руке Салли держала форму, другой указывала на тайленол на разделочном столике. — Выпей. Думаю, у тебя не все в порядке с головой.

Она была права — у меня еще сильнее застучало в висках. На секунду я отвернулся от Салли, посмотрел на пилюли — и вспомнил. Я ведь хотел ей сказать кое-что еще. Я снова повернулся к ней:

— Я сходил с ума, пытаясь…

В этот момент форма из рук Салли полетела мне в голову. Перед глазами все потемнело.

Рядом со мной хлопотал врач, мне делали прививку от гриппа.

— Будет совсем не больно, — сказал доктор и воткнул иголку мне в руку. Но в тот момент, как игла проколола кожу и впилась в вену, я заорал от боли.