Происшествие - Линвуд Баркли

Через несколько секунд после того, как Келли нажала на кнопку экстренного вызова, позвонили из полиции, куда был подключен дом. Я ответил и попросил прислать, кроме полицейских, «скорую».

Не успел я положить трубку, как у дверей появились стражи порядка. Однако это благодаря Салли. Она позвонила в полицию Милфорда, а те связались с отделением в Дариене.

Прибывшие вскоре врачи «скорой помощи» занялись Маркусом и, к моему удивлению, привели его в чувство. А я уже считал его покойником.

Пока Маркус корчился на полу и хрипел, я вывел Келли из дома. Не надо ей смотреть на все это. Я поднял дочь на руки, она обняла меня за шею, а я стал слегка покачивать ее, как в детстве.

— Все позади, — говорил я.

Она прижалась губами к моему уху и прошептала:

— Он убил маму Эмили?

— Да, — ответил я.

— И нашу маму?

— Не знаю, солнышко, но возможно.

— Мы убьем его?

Я прижал ее к себе крепче.

— Не дам никому обидеть тебя, — ответил я. А ведь еще пять минут назад все могло сложиться иначе!

До приезда «скорой» Фиона оставалась в доме с Маркусом. Я видел, как она сидела на краешке журнального столика, смотрела на него и, вероятно, ждала, пока он умрет. Я боялся, что она сделает какой-нибудь необдуманный шаг. Не по отношению к Маркусу, а к себе. Возможно, мне стоило побыть рядом с ней, но Келли была для меня важнее.

Когда появились полицейские, я предупредил их, что женщине требуется психологическая помощь — черт, да и всем нам! — и через пару минут Фиону вывели из дома на воздух.

Казалось, она впала в ступор.

Опустилась на маленькую скамейку в саду перед домом и долго сидела там молча.

— Фиона, — тихо позвал я, но она не слышала.

Потом медленно повернулась ко мне, но я не был уверен, что она меня видит.

— Как ты, милая? — спросила она.

Келли положила голову мне на плечо и взглянула на бабушку.

— Все хорошо, бабуля, — ответила она.

— Вот так, — вздохнула Фиона. — Извини, что в этот раз все вышло не очень хорошо.

Я поговорил с полицией и постарался представить Фиону в наиболее выгодном свете.

Маркус напал на ее внучку, угрожал ей. Он практически признался в убийстве Энн Слокум и собирался взять Келли в заложницы, чтобы удрать.

Фиона напала на Маркуса с мыслью, что он убийца ее дочери.

Моей жены.

Маркус же не признал своей причастности к смерти Шейлы.

И все же эта мысль не давала мне покоя.

Почему он подтвердил свое отношение к смерти Энн, но отрицал вину в гибели Шейлы? Возможно, признавшись в одном преступлении, он не решился взять на себя второе в глазах Фионы?

Я окончательно запутался и так ничего и не смог выяснить.

А возможно, кое о чем мне лучше было бы и не знать.