Желанное дитя - Лиза Скоттолайн

Кристина подошла к нему и раскрыла руки:

– Я собираюсь вас обнять, готовы вы к этому или нет!

– Нет, нет!

– Да, да! – Кристина крепко обняла его, и Грифу пришлось с этим смириться после некоторого сопротивления. Он был мягкий, теплый и такой нелепый в этом своем галстуке-пропеллере и синем матросском костюме, с черным зонтиком, который он держал в руке. Пахло от него сырными чипсами и чернилами, и она заметила, что когда он поправлял свои допотопные очки в роговой оправе, глаза у него подозрительно блестели.

– Что еще за новости? Чего вы лезете меня обнимать?

– Спасибо за то, что ждете меня.

– Можно подумать, у меня есть выбор!

– А еще – за то, что позвонили в 911.

– А что мне оставалось делать? Кто еще будет на меня работать бесплатно?

– Ха! – Кристина, морщась от боли, невольно улыбнулась шире. – Итак, что все это значит для Закари? Его освободили?

– Пока нет, нужно время. Они начали расследование по делу Гальярди. – Гриф наклонился к ней ближе и понизил голос: – Но помощник прокурора по секрету сказал мне, что там нечего расследовать. Они нашли в его компьютере фотографии Робинбрайт, МакЛин и Аллен-Боген. Посмертные фотографии.

– Вы имеете в виду… мертвые? – Кристина вздрогнула.

– Да. – Гриф помрачнел. – Для серийных убийц это довольно типично – фотографировать трофеи.

– А что его жена? Она знала?

– Не имела представления. Детей у них нет.

– Но как он попадал в больницы?

– Он занимался корпоративными страховками, в основном медицинскими. Он контактировал с администрациями больниц – так и находил своих жертв. И если бы вы его не остановили – он продолжил бы убивать.

На лицо Грифа вернулась легкая ухмылка, и Кристина призналась себе, что наконец-то начинает чувствовать некое удовлетворение, если не счастье.

– Мне кажется, кое-кто должен сказать кое-кому «отличная работа», не так ли?

– Отличная работа! – Гриф совсем расплылся в улыбке, как ни сопротивлялся этому.

– Спасибо.

Кристине стало тепло от мысли, что она совершила лучший и главный поступок в своей жизни, что она достигла цели – и этого было более чем достаточно. Она делала это не ради Грифа и не ради Закари – она делала это ради себя и своего ребенка.

– Так когда Закари выпустят?

– Через денек-другой, когда все бюрократические заморочки наконец закончатся.

– Но мы ведь пойдем и скажем ему?

– Сначала давайте заедем в офис. Я должен вас кое с кем познакомить.

– С кем? – Кристина взяла его под руку, и Гриф покорно потрусил рядом с ней к выходу.

– Увидите. И кстати – там, снаружи, полно репортеров. Давайте скажем им, что я кусаюсь.

– Думаю, они и сами это поймут. – Кристина вдруг поняла, что она очень хочет рассказать Грифу обо всем, о том, кто она такая, по дороге в офис. Она хотела, чтобы он знал правду. – Так вы хотите сделать заявление?

– Нет, я хочу заявить им, что «никаких комментариев». – Гриф искоса взглянул на нее. – Кроме того, я толком не знаю, кто за кем охотился: вы за плохим парнем – или плохой парень за вами.

– И то и другое, – улыбнулась Кристина, – с вашей помощью.

– Нет, я не помогал, – покачал Гриф головой.

– Помогали. Вы помогли мне поверить, что я могу это сделать. – Кристина всегда говорила, что учителя могут все, но теперь она убедилась на собственном опыте, что так и есть.

– Что ж, не будем терять времени, выходим. Там все еще идет дождь, они, наверно, совсем промокли.

– Отличная идея, – улыбнулась Кристина.

– Да, знаете… я принял решение. Я не буду отходить пока от дел.

– Здорово. И не надо! – Кристина видела толпу репортеров через стеклянную дверь, вспышки камер под дождем.

– Я оперирую свой бурсит, а потом вернусь в профессию. У меня еще полно пороха в пороховницах. И это вы помогли мне понять.

– Вот и хорошо. – Кристине стало тепло. – Только… вам нужен новый костюм.

– Не-а. Все, что мне нужно, это пробковая доска.

Гриф рассмеялся собственной шутке. Кристина присоединилась к нему, и они вышли на улицу, держась под руки.