Двенадцатая карта - Джеффри Дивер

В школе Женева забрала задания на дом. И кто бы мог подумать – для доклада по культуре речи ей достался роман Клода Маккея «Возвращение в Гарлем». Книга тысяча девятьсот двадцать восьмого года, ставшая первым бестселлером, который написал черный автор.

– Можно, я лучше возьму что-нибудь из Эдварда Каммингза? Или Джона Чивера? – спросила она.

– Жен, эта книга в программе по афроамериканской традиции, – с улыбкой заметил ее учитель литературы.

– Тогда Фрэнка Йерби или Октавию Батлер, – не сдавалась Женева.

– О, авторы замечательные, – ответил учитель, – но они не пишут о Гарлеме, а тема в этом разделе как раз о нем. Но я рассчитывал, что ты с удовольствием возьмешься за Маккея. Он один из наиболее полемичных представителей Ренессанса, его много ругали за то, что он писал о неприглядной стороне Гарлема. Такой подход очень тревожил Дюбуа и других мыслителей того времени. Тема как нельзя лучше тебе подходит.

«Может, папаша разобраться поможет, – с издевкой подумала Женева, – раз уж так обожает Гарлем и то, как здесь говорят».

– Ты начни. А там, может, самой понравится, – сказал учитель.

«Да нет, это вряд ли», – подумала девушка.

Выйдя из школы, Женева вернулась к отцу. Вместе они дошли до автобусной остановки и разом зажмурились, когда холодный порыв ветра закрутил вокруг них облако пыли. У них установилось своего рода перемирие. Женева даже согласилась сходить с отцом в какой-то ямайский ресторанчик, который он мечтал посетить все последние годы.

– Может, его там и нет уже, – заметила девушка.

– Не знаю. Но уверен, что-нибудь подвернется. Обещаю, что будет здорово.

– У меня мало времени. – Она поежилась от вечерней прохлады.

– Ну где этот чертов автобус? – сказал отец.

Женева посмотрела через дорогу, нахмурилась. О нет… Лакиша. Как всегда, в своем стиле. Как будто она не с ней разговаривала, все равно прискакала.

Киш помахала рукой.

– Кто это? – поинтересовался отец.

– Подруга моя.

Лакиша бросила сомнительный взгляд на отца Женевы и поманила ее рукой.

В чем опять дело? Лицо Лакиши сияло улыбкой, но на уме у нее явно что-то было. Может, ее смущало присутствие рядом с Женевой взрослого незнакомца?

– Подожди здесь, – бросила она отцу и направилась к Лакише. Та заморгала и судорожно вздохнула. Затем, расстегнув сумочку, запустила в нее руку.

«Это еще что за новость?» – удивленно подумала Женева. Она пересекла улицу, остановилась у края бордюра. Киш замешкалась, затем подступила ближе.

– Жен… – Она помрачнела.

Женева нахмурила брови.

– Что…

Киш замерла на месте, когда за спиной подруги на противоположной стороне улицы остановилась машина. Женева обернулась, удивленно моргая. За рулем сидела миссис Бартон, школьный консультант. Она жестом подозвала девушку к себе. Женева помедлила, сказала Киш подождать минутку и подошла к машине.

– Привет, Женева. Не успела застать тебя в школе.

– Здрасьте, – осторожно сказала Женева, гадая, много ли та знает о ее родителях.

– Помощник мистера Райма мне сообщил, что человек, который на тебя покушался, пойман и вернулись твои родители.

– Только отец. – Она указала на него рукой. – Вон он как раз стоит.

Женщина-консультант внимательно оглядела крупного мужчину в заношенной футболке и куртке.

– И что, все нормально?

Издалека за их разговором мрачно наблюдала Лакиша. Она казалась еще тревожнее, чем прежде. Во время телефонного разговора голос ее звучал бодро, но сейчас Женеве в голову пришла мысль, что ее подруга ломала комедию. И что это был за парень, с которым она говорила?

«Да так, никто…»

Ну-ну.

– Женева? – Голос миссис Бартон. – Что с тобой?

Она повернулась к женщине:

– Простите. Все в порядке.

Миссис Бартон снова внимательно изучила ее отца, затем вновь посмотрела на Женеву. Та отвела взгляд.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

– Мм-м?..

– Что на самом деле тут происходит?

– Я не…

В такой ситуации правду скрывать бессмысленно, рано или поздно она все равно выплывет наружу.

– Ну хорошо, миссис Бартон. Я должна извиниться. Мой отец никакой не профессор. Он только что освободился из заключения.

– Тогда с кем ты все это время жила?

– Одна.

Женщина кивнула. В ее взгляде не читалось ни малейшего осуждения.

– А твоя мать?

– Умерла.

Миссис Бартон нахмурилась:

– Сожалею… Теперь он будет о тебе заботиться?

– Этого мы еще не решили. Он вроде бы все свои действия должен согласовывать через суд. – Женева рассчитывала выиграть время, у нее уже зародился смутный план: формально о ней будет заботиться отец, а жить она будет отдельно. – Ближайшие несколько дней я останусь в доме мистера Райма и Амелии.