Разбитое окно - Джеффри Дивер

Ей почудилось какое-то движение за окном, и вроде бы мелькнул огонек… Нет, просто бледный солнечный лучик отразился от дрожащего на ветру листочка.

Или «5-22» прячется за кустом?

– Амелия, – тихонько позвала Пам, тоже беспокойно озираясь, – что-то не так?

Голос девочки вернул Сакс в действительность. Надо не мешкая приниматься за дело. Здесь совсем недавно побывал убийца. Так разыщи его следы, черт подери!

– Нет, милая. Все в порядке.

К ней обратился патрульный полицейский из местного округа:

– Детектив, хотите, я вызову экспертов из оперативно-криминалистического отдела?

– Не надо, – ответила Сакс, взглянула на Пам и напряженно улыбнулась. – Я сама проведу осмотр.

Сакс достала из багажника машины портативный набор принадлежностей для обследования места преступления и вместе с Пам провела осмотр.

То есть детектив проводила осмотр самостоятельно, а Пам стояла в сторонке и показывала ей, где именно находился убийца. И хотя голос у девочки немного дрожал, она уверенно и хладнокровно выполняла свою часть работы.

Я, типа, бросилась на кухню и схватила нож…

Продолжая опасаться за Пам, Сакс попросила патрульного подежурить в саду – у того места, где убийца выбрался на волю. Присутствие охраны лишь частично уменьшило ее озабоченность, учитывая сверхъестественную способность «5-22» выслеживать свои жертвы, выведывать подробности их личной жизни, незаметно подбираться к ним. Ей хотелось поскорее закончить осмотр и увезти отсюда Пам подобру-поздорову.

Следуя указаниям девочки, Сакс тщательно обследовала все места, где ступила нога убийцы, однако в доме не нашлось ни одной улики. Незваный гость либо надел перчатки, либо двигался достаточно осторожно, чтобы не касаться поверхностей, на которых остаются отпечатки. Ролик с липкой лентой также не помог обнаружить посторонних следов.

– Куда он выбежал из дома? – спросила Сакс.

– Пошли покажу.

Пам догадалась по лицу детектива, что той не хотелось рисковать и вновь подвергать ее опасности.

– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Сакс кивнула в знак согласия, и обе вышли в сад. Детектив внимательно осмотрелась по сторонам и спросила патрульного:

– Ничего подозрительного?

– Нет. Только вот что говорят у нас на службе: «Когда думаешь, что за тобой следят, начинаешь видеть, что за тобой следят».

– Я эту присказку тоже слышала.

Полицейский показал большим пальцем за спину на темные окна дома через улицу, затем на густые заросли азалии и кустистую живую изгородь:

– Я там уже проверял – ничего. Но буду и дальше держать под наблюдением.

– Спасибо.

Пам провела Сакс по маршруту побега «5-22», и детектив начала осмотр по сетке.

– Амелия!

– Что?

– Знаешь, вчера я вела себя, типа, паршиво. Наговорила тебе всякого. На меня прямо нашло чего-то, честное слово… Крыша поехала… Короче, прости меня, если можешь.

– Ты была образцом сдержанности.

– Я так не думаю.

– Любовь делает нас непредсказуемыми.

Пам рассмеялась.

– Поговорим об этом позже, – предложила Сакс. – Может, поужинаем вместе сегодня вечером, если дела позволят?

– Ага, здорово.

Сакс продолжала осмотр и одновременно пыталась избавиться от постоянной тревоги, от ощущения, что «5-22» находится где-то рядом. Но как она ни старалась, найти что-нибудь существенного не удавалось. Взломщик почти все время бежал по гравийной дорожке, и следов не осталось. Только возле самой калитки, через которую он выскочил со двора в переулок, отыскалась одна глубокая вмятина от мыска ботинка – видимо, после сильного толчка ногой, – но в улики она не годилась. Свежих следов протектора автомобильных шин на улице также не обнаружилось.

Однако, возвращаясь к себе во двор, Сакс краем глаза заметила на земле среди побегов плюща и барвинка что-то беленькое – как раз в том месте, куда по идее должно выпасть содержимое кармана «5-22» во время прыжка через закрытую калитку.

– Нашла что-нибудь?

– Возможно. – Сакс подхватила пинцетом маленький прямоугольный листок бумаги. Вернувшись в дом, она разложила портативный лабораторный столик, спрыснула бумажную поверхность нингидрином, затем, надев специальные очки, осветила под нужным углом. К ее разочарованию, отпечатки пальцев отсутствовали.

– Ну что, полезная бумажка?

– Думаю, да. Конечно, имя на ней не написано, однако вещественные доказательства очень редко прямо указывают на преступника. Если бы так было, – добавила Сакс, улыбаясь, – такие специалисты, как я и Линкольн, остались бы не у дел, верно? А с этой бумажкой мы еще поработаем.

Она достала ящик с инструментами и шурупами и намертво закрепила оконную раму со сломанной щеколдой. Потом вместе с Пам вышла из дома, заперла дверь и включила охранную сигнализацию.

Еще раньше Сакс позвонила Райму и сообщила, что с Пам все в порядке, теперь же ей не терпелось показать ему свою находку в надежде, что та обернется новой уликой. Стоя на обочине, Сакс уже достала свой сотовый, но вместо того, чтобы набрать номер, вдруг остановилась и принялась озираться по сторонам.

– Амелия, что случилось?

Сакс убрала телефон обратно в футляр.

– Моя тачка пропала.

Огненный «камаро» исчез из поля зрения. Теперь Сакс встревожилась не на шутку. Она огляделась повнимательнее, положив руку на торчащий из кобуры «глок». Неужели «5-22» угнал ее автомобиль?

В это время вышел патрульный полицейский, освободившийся со своего поста, и Сакс спросила, не видел ли он красную машину.

– Ту старушку? Она ваша?

– Да, и думаю, ее мог угнать подозреваемый.

– Простите, детектив, но вашу машину отбуксировали. Если бы я знал, что она принадлежит вам, обязательно предпринял бы что-нибудь.

Отбуксировали? Наверное, Сакс забыла положить под ветровое стекло карточку с разрешением на стоянку в запрещенном месте для сотрудника нью-йоркского управления полиции.

Они сели в стоящую поодаль старенькую «хонду-сивик» Памелы и доехали до местного округа. Дежурил знакомый Амелии сержант. Он уже знал, что к ней в дом залез взломщик.

– Привет, Амелия. Ребята уже опросили как следует всех жителей в районе, но никто ни видел ничего подозрительного.

– Послушай, Винни, я осталась без колес. Оставила тачку возле гидранта напротив моего дома.

– Служебную?

– Нет, без обозначений.

– Это какую же – твой старенький «шеви»?

– Ага.