Глоток перед битвой - Деннис Лихэйн

— Вот как? Внятное предупреждение.

Я кивнул и тотчас пожалел об этом — «Титаник» перевернулся, и комната уплыла куда-то в сторону. Рука пастора подтолкнула меня к кушетке.

— Весьма внятное, — согласился я. — Полицию вызвали?

Он поглядел на меня озадаченно:

— Знаете, я об этом как-то не подумал…

— Ну и хорошо. А то пришлось бы всю ночь подписывать протоколы.

— Может быть, Анжела позвонила.

— Вы дали ей знать?

— Разумеется, пастор дал мне знать. — В дверях стояла Энджи. Взлохмаченные спутанные волосы лезли ей в глаза, что делало ее еще притягательней — вид у нее был такой, словно она только что вскочила с постели. Черный кожаный жакет поверх винно-красной рубашки «поло» навыпуск, серые лосины, белые гетры для аэробики. Она прошагала к дивану, по дороге швырнув на пол сумку, в которой уместилась бы средних размеров латиноамериканская страна. — Боже, ну и разукрасили тебя. — Ее рука медленно скользила от моего подбородка вверх. — Патрик, ты что, нарвался на ревнивого мужа?

Пастор Драммонд прыснул. Шестидесятилетний настоятель церкви хихикает в кулак. Что ж это за день такой выдался?!

— Я полагаю, это был родич Майка Тайсона.

— А ты что — маленький?

Я отвел ее руку:

— У него был автомат, Энджи. Им, судя по всему, он меня и саданул.

— Извини, — сказала она. — Я слегка не в себе… — Поглядев на рассеченную губу, она добавила: — Нет, это не «узи». Висок — может быть. А губа — нет. Больше похоже на перчатку велогонщика.

Энджи у нас крупный специалист по телесным повреждениям.

Она склонилась ко мне и шепнула:

— Ты узнал его?

— Нет, — так же тихо ответил я.

— И никогда раньше не видел?

— Нет.

— Ты уверен?

— Энджи, если бы я хотел этого, то вызвал бы полицию.

Она подняла руки:

— Ладно, ладно! — Потом перевела взгляд на Драммонда: — Вы не возражаете, отец мой, если я отведу его домой?

— Делия будет счастлива, — ответил пастор.

— Спасибо, отец мой, — сказал я.

Тот молитвенно сложил руки:

— Что ж, теперь вы под охраной, — и подмигнул.

Не будь он особой духовного звания, я бы ему вмазал.

Энджи одной рукой сгребла с кушетки оружие, другую протянула мне, помогая подняться.

— Спокойной ночи, — с усилием выговорил я, обращаясь к Драммонду.

— Благослови вас Бог, — сказал он на пороге.

Когда мы спускались по лестнице на школьный двор, Энджи сказала:

— Ты ведь знаешь, отчего это случилось?

— Отчего?

— Оттого, что ты больше не ходишь в церковь.

— Ха, — ответил я.

* * *

Она вела меня по улице, а потом по ступеням моей лестницы, я чувствовал веющее от Энджи тепло, ток ее крови и мало-помалу приходил в себя.

Когда мы уселись на кухне, я сшиб Гарольда с кресла, а Энджи налила нам по стакану апельсинового сока и фыркнула перед тем, как отпить.

— А что ты сказала Филу?

— Он был так счастлив узнать, что тебя наконец отдубасили, что отпустил бы меня даже в Атлантик-Сити, причем со всеми нашими семейными сбережениями.

— Ну что же, значит, нет худа без добра.

Она опустила ладонь на мою руку:

— Так что же все-таки случилось?

Я изложил ей весь ход событий с того момента, как она вышла из конторы.

— Ты сможешь узнать его?

— Смогу, наверно, А может, и нет.

Одну ногу она согнула в колене, поставив ступню на сиденье стула, другую поджала под себя. Долго смотрела на меня и наконец произнесла:

— Патрик.

Она невесело улыбнулась и покачала головой:

— В ближайшее время на успех у женщин можешь не рассчитывать.