Посчитай до десяти - Карен Роуз

Он долго смотрел ей в глаза: ей не удалось его обмануть.

— Две недели. Не то чтобы я считал…

— Молодец. — Она встала. Ноги наконец перестали подкашиваться. — Надо сообщить Спиннелли, что я вернулась.

— У него посетитель. Но он сказал, что хочет встретиться с тобой, как только ты вернешься, так что иди к нему.

Миа нахмурилась.

— Почему ты мне не сказал?

— Вот теперь говорю.

Она уже почти дошла до двери в кабинет Спиннелли, когда Мерфи окликнул ее:

— Миа! Тут нет твоей вины. Ни с Эйбом, ни с Рэем. Всякое случается. Ты и сама знаешь.

Эйб выжил лишь чудом, а вовсе не благодаря ей. Рэю, предыдущему напарнику, настолько не повезло. Жене Рэя полицейские тоже отправили корзины с фруктами.

— Ага.

Сделав глубокий вдох, она постучала в дверь кабинета лейтенанта.

— Входи! — велел Спиннелли. Он сидел за столом, поджав губы, отчего густые, черные с проседью усы топорщились, но, когда увидел Мию, взгляд у него смягчился. — Миа, рад тебя видеть. Входи, садись. Как дела?

Миа закрыла за собой дверь.

— К работе готова.

Кресло, в котором сидел гость Спиннелли, развернулось, и Миа изумленно вытаращила глаза. Вот черт! В следующую секунду тип в длинном плаще встал, и вид у него был ничуть не более радостный, чем у нее.

На мгновение она потеряла дар речи.

— Так вы — детектив Митчелл? — спросил он. В его голосе звучало осуждение.

Миа кивнула, чувствуя, как лицо заливается краской. Мужчина застал ее в тот момент, когда она буквально спала стоя в двух шагах от участка. Он принял ее за ненормальную. Шанс произвести хорошее впечатление при первой встрече отправился прямиком ко всем чертям. Тем не менее она собрала остатки самообладания и решительно встретила взгляд его темных глаз.

— Да. А вы кто?

Спиннелли встал с кресла, но из-за стола не вышел.

— Это лейтенант Рид Соллидей из ОРПП.

Миа кивнула.

— Отдел расследования причин пожаров. Расследуют поджоги. Ясно. И что?

Уголки губ Спиннелли дрогнули.

— И то, что он — твой новый напарник.

Понедельник, 27 ноября, 09:00

Брук Адлер сидела на краю стола, прекрасно понимая, что следующие пятьдесят минут пять-шесть пар глаз будут прикованы к ее декольте. Если повезет, возможно, один из мальчиков в ее классе все-таки обратит внимание на материал урока, который она так тщательно подготовила. Но особой надежды она не питала. Мальчики, со своей стороны, тоже ни на что не надеялись.

Единственная надежда в этом месте обитала на вывеске над входной дверью: «Центр надежды для мальчиков». Перед ней сидели воры, и бродяги, и малолетние насильники. Она предпочла бы работать со львами, тиграми и медведями. О боже!

— Ну как прошел День благодарения? — весело спросила она. Большинство мальчиков провели День благодарения здесь, в комнатах общежития школы.

— Индейка была сухая, — пожаловался Майк, сидевший в последнем ряду. На самом деле никакого последнего ряда не было, Майк просто создавал его каждое утро. Последний стул в первом ряду пустовал.

Она переводила взгляд с одного ученика на другого.

— А где Тэд?

Джефф набычился, придавая себе вид крутого парня. В нем всегда чувствовалось напряжение, а в глазах сквозила холодность, нервировавшая Брук.

— Педикуш украл остатки пирога из холодильника.

Брук нахмурилась.

— Джефф, — резко заметила она, — ты ведь знаешь, что прозвища недопустимы. Ну и где же Тэд? — уже спокойнее повторила она.

От улыбки Джеффа у Брук по спине пошли мурашки. Улыбки у него были подленькие. Да и сам Джефф был подленьким.

— У него живот заболел, — вежливо сообщил Джефф. — Он в лазарете.

Тадеуш Левин был тихим, молчаливым ребенком. Брук не была уверена в том, кто именно дал ему прозвище Педикуш. Но она была абсолютно уверена, что не хочет знать, почему его так прозвали. Вздохнув, она подняла свой экземпляр «Повелителя мух».

— Я просила вас прочитать вторую главу. Что можете сказать о прочитанном?

На прошлой неделе ей удалось вызвать у них вспышку интереса, связав «Повелителя мух» с телешоу «Остаться в живых». Но сейчас на их лицах не читалось никаких эмоций.

Никто не выполнил задание. И тут, к ее удивлению, один ученик поднял руку.

— Мэнни?

Мэнни Родригес никогда не поднимал руки.

Мэнни откинулся на спинку стула.

— Пожар крутой получился, — ровно произнес он.

Джефф удивленно приподнял брови.

— В книжке был пожар?

Мэнни кивнул.

— Пацаны застряли на этом острове и разожгли сигнальный костер, чтобы их спасли, но огонь вышел из-под контроля. — Глаза у него сияли. — Он сжег склон горы, и один пацанчик сгорел. А потом вспыхнул весь остров.

В его голосе звучали нотки восторга, и у Брук мурашки пошли по коже.

— Сигнальный костер — это символ.

— Как они разожгли костер? — спросил Джефф, не обращая внимания на ее слова.

— Использовали очки того жирного, — ответил Мэнни. — Жирный в конце получил свое. — Он ухмыльнулся. — Ударился о скалу так, что черепушка лопнула. Мозги все наружу вылетели. — Он вперил в Брук хитрый и наглый взгляд. — Я прочитал вперед, мэм.

— Я как-то раз с помощью лупы убил жука, — признался Майк. — Не думал, что это сработает, но все без обмана.

Джефф злобно оскалился.

— Говорят, сейчас уже никто не зажаривает хомячков в микроволновке, но они ошибаются. Мне больше нравятся кошки, но для них нужна очень большая микроволновка.

— Довольно! — рявкнула Брук. — Мэнни, Джефф, Майк, прекратите!

Джефф скользящим движением опустился на стул, ухмыльнулся и снова нагло уставился на грудь учительницы, так чтобы она поняла, куда именно он смотрит.

— Учительнице нравятся киски… кошки, — пробормотал он вполголоса, но достаточно громко, чтобы фраза достигла ее ушей.

Брук предпочла сделать вид, что не расслышала.

Мэнни пожал плечами.

— Вы сами спросили, — заметил он. — Крутой пожар получился.

— Костер — это символ, — твердо заявила она. — Символ здравого смысла и морали. — Она окинула учеников сердитым взглядом. — И держитесь подальше от микроволновок. А теперь давайте поговорим о символике сигнального костра. В среду у вас проверочная работа.

Глаза всех учеников уставились на ее грудь, и Брук поняла, что снова будет говорить сама с собой. Всего три месяца назад она пришла в Центр надежды, сжимая в руке диплом, на котором еще не высохли чернила, юная, исполненная огромного желания учить детей. А сейчас она молилась о том, чтобы пережить еще один день. И о том, чтобы как-то, каким-то образом достучаться до этих детей.