Замурованный труп - Джо Горес

Разбудил его гудок: оказывается, он случайно нажал на клаксон. Баллард резко поднял голову и увидел в зеркальце, что глаза у него здорово побагровели. Вот блин, и крепко же он, оказывается, заснул. Который час? Еще сонными глазами он взглянул на циферблат: 1.20. Преодолевая дрожь, он выпрямился, зевнул, протер костяшкой пальца глаза и набросил пальто. Да, да, сейчас поеду. Во имя Христа Спасителя!

Двадцать четыре часа назад здесь, в ДКК, Хеслипа чем-то огрели по голове. Как он там, интересно? Есть ли какие-нибудь перемены? К сожалению, звонить слишком поздно. Баллард включил сигнализацию «бьюика», запер дверь. Прежде чем подойти к остановленному им желтому такси, внимательно огляделся. Никого, разумеется.

— Поезжай на Десятую авеню, Гири.

Баллард поудобнее устроился на заднем сиденье и тут же заснул. Но как только такси остановилось, мгновенно проснулся, расплатился с водителем, взял у него квитанцию и прошел по Десятой авеню к своему служебному «форду». Все еще дрожа, завел двигатель и, пытаясь разогнать сон, протер глаза. Может, завернуть за угол и пойти хлебнуть пивка в баре «Фрейкс»? А что, пожалуй, самое оно. Нет, лучше было бы поехать домой и отоспаться.

Однако в его распоряжении остается сорок восемь часов. А он должен расследовать еще два дела.

* * *

Кеннет Хемович — 191, Стиллингс-авеню

Где эта чертова улица? А, вспомнил, где-то около бульвара Монтерей. Баллард сверился с картой, через парк «Золотые Ворота» выехал на Девятнадцатую авеню в Сансете. Еще ребенком Патрик Майкл О'Баннон, лучший после самого Кёрни детектив в их конторе, играл в песчаных дюнах, где теперь раскинулся район Сансет. Так, по крайней мере, он говорил. Но с О'Банноном никогда нельзя понять, говорит он всерьез или шутит — типичный балагур ирландец.

С Монтерея Баллард свернул на Конго и оказался в лабиринте улиц, которые шли по склону горы Дэвидсон. В окно, которое он открыл, чтобы не уснуть, врывался тяжелый сырой воздух. Стиллингс находилась всего в двух кварталах. За квартал до дома номер 191 он остановил машину и проверил файл.

Поиски Кеннета Хемовича Хеслип начал с его рабочего адреса: дом номер 1680 по Шестнадцатой стрит. Оказалось, что это частное владение, где никто никогда не слыхал ни о каком Хемовиче. Любопытно. Ложным оказался и домашний адрес: 644, авеню Маунт-Вернон. Здесь жила негритянка с восемью детьми, маниакальная любительница телевидения. На протяжении разговора с Хеслипом она ни разу не оторвала глаз от большого цветного экрана, так было записано в отчете.

Однако она по крайней мере знала Хемовича, трижды видела его с подругой Вирджинией Пресслер, ибо присматривала за троими детьми Пресслер (одиннадцати, девяти и восьми лет), пока, три недели назад, их вдруг не забрал старик Пресслер.

Хемович и Вирджиния Пресслер живут вместе как муж и жена, «перед лицом людей, но не перед лицом Всемогущего Господа», — сказала негритянка Хеслипу. Но где именно они живут, она не знала. На золотистом картонном бланке рукой Гизеллы был написан нынешний адрес: 191, Стиллингс-авеню. Баллард почувствовал, что кровь в его жилах побежала быстрее. Как она узнала этот адрес? Ей сообщил его Хеслип? Может, Барт был здесь вчера ночью, чтобы что-то выяснить, но что?

Баллард пошел по улице, и перед ним заплясала на тротуаре его длинная тонкая тень. Подземный гараж был заперт, но через щель он мог видеть, что машина стоит на месте. С помощью фонаря он смог определить цвет — голубой, но не модель машины. В записях же не упоминалось о цвете «роудраннера» Хемовича.