Похищение - Джоди Пиколт

Через минуту она уже мчится в лес, а по пятам за ней следует Грета. Мы оба достаточно хорошо знаем Делию, чтобы не пытаться ее догнать.

— Это я во всем виноват… — сокрушается Фиц.

— Мне кажется, вины Эндрю все же немного больше.

Он качает головой.

— Я не знал, как ее зовут… по-настоящему. Увидев некролог Корделии Хопкинс, я начал думать, кто мог «украсть» ее личность и зачем. Делия упомянула, как ей привиделось что-то странное насчет лимонного дерева… Тогда я ограничил поиск до тех мест, где эти деревья могут расти. — Фиц загибает пальцы: — Флорида. Юг Калифорнии. Аризона. В семьдесят седьмом году громкое похищение было совершено только в одном штате. Я позвонил по номеру, указанному в статье, и спросил о Бетани Мэтьюс. Понадобилось немало времени, чтобы нашелся хоть один человек, который меня понял: все офицеры, занимавшиеся этим делом, уже вышли на пенсию. Меня спросили, откуда я звоню.

— И ты им сказал?

Фиц кривится.

— Ну, я ведь должен был признаться, что работаю журналистом. Главное, Эрик, что я ни разу не назвал новое имя Делии. — Он встает со стула и, подойдя к окну, всматривается в лесную чащу, как будто может там что-то разглядеть. — Думаю, кто-то в Скоттсдэйле услышал словосочетание «Газета Нью-Гэмпшира» и порылся в Интернете… Эндрю — член городского совета. Ты представляешь, сколько раз его фотографии печатали в газете? Не говоря уж о фото Делии…

— Он прятался на видном месте… — бормочу я.

Как-то уж слишком быстро законники соединили точки и увидели общую картину… Но я знаю, что это иллюзия. Ордер на арест Эндрю был выписан почти тридцать лет назад. В полиции просто не знали, где он, а потому не могли этим ордером воспользоваться.

Фиц оборачивается, по-прежнему держа руки в карманах.

— Пойди поищи ее.

— Сам иди. Это же ты привел сюда копов.

— Я знаю, — признает Фиц. — Но она хочет видеть не меня.

К концу шестого класса мальчики уже набрались достаточно храбрости, чтобы предлагать девочкам «встречаться». Это означало лишь то, что за обедом влюбленные сидели рядышком в столовой да еще изредка болтали по телефону. Если судить по таким проявлениям, мы с Делией практически поженились: вместе мы проводили гораздо больше времени, чем любая парочка в средней школе Векстона. И продолжалось это до тех пор, пока Фиц официально не предложил Делии встречаться.

Я делал вид, что меня это не волнует, — слухи о том, кто кому нравится, кружили в воздухе, словно мотыльки в августе, — но все равно мечтал о том, чтобы оказаться на месте Фица, держать Делию за руку, прогуливаясь по рельсам, или лежать рядом с ней на влажной траве, пытаясь разглядеть солнечное затмение сквозь дырочку в обувной коробке. Вскоре Фиц перестал мне звонить; чуть позже перестала и Делия. Я старался убедить себя, что они мне не нужны.

На бал, посвященный окончанию учебного года, я шел в гордом одиночестве. Я как раз выслушивал похвальбу Донни ДеМорио — двенадцатилетнего мальчика, у которого уже росли усы и который мог порой раздобыть пачку-другую сигарет, когда ко мне вся в слезах подошла Делия.

— Фиц бросил меня, — сказала она.

Я даже представить себе не мог, что вынудило его пойти на этот шаг, но гораздо позже он таки назвал причину. «Лучше пускай у меня будете вы оба, — со свойственной ему непринужденностью сказал Фиц, — чем только она одна». Но в тот момент его рядом не оказалось, а Делия стояла так близко, что волоски у меня на руках тянулись к ее горячей коже.

— Ну, я бы, наверное, мог с тобою встречаться, — сказал я.

— Наверное, мог бы?! — повторила она. — Боже ты мой, ну спасибо, не надо мне таких жертв!

Я достаточно хорошо ее знал, чтобы понять: если Делия отвергает человека, то лишь потому, что боится быть отвергнутой. Я успел схватить ее за руку, прежде чем она бросилась прочь.

— Я бы очень хотел с тобою встречаться, — уже осторожнее сформулировал я. — Так лучше?

— Может быть.

— Так что же нам делать?

Она закусила нижнюю губу.

— Ну, можем потанцевать. Если хочешь.

Я никогда в жизни не танцевал с девчонкой. И хотя мы с Делией постоянно купались голышом в пруду и спали, вплотную прижавшись друг к другу в тесной палатке, это ощущение почему-то поразило меня новизной. Руки мои, скользнув по позвоночнику Делии, замерли на ее бедрах. От нее пахло персиками, а под вязаным платьем я чувствовал тонкую эластичную ткань белья.

Она говорила за двоих. Как Фиц однажды вечером позвонил ей и предложил встречаться, а она не знала, что ответить, и «да» само сорвалось с языка. И как она — во что бы то ни стало! — заберет у Фица свою бейсбольную карточку с Дуайтом Эвансом, которую подарила в знак симпатии.

Когда песня закончилась, Делия не отстранилась от меня. Она, по-моему, даже придвинулась чуть ближе.

— Хочешь еще поговорить? — спросил я.

— Нет, — ответила она с улыбкой. — Я уже все сказала.

Нахожу я ее в десяти футах над головой, на изрезанном шрамами локте старого дуба. Грета, поскуливая, сидит внизу.

— Эй! — Я раздвигаю мелкие ветки и листву. — Ты в порядке?

На небе высыпают звезды, наши ясноглазые соглядатаи.

— А что, если я сама во всем виновата? — спрашивает Делия.

— Почему? Ты даже не помнишь, как это случилось.

— А вдруг помню, но бессознательно заблокировала память? Может, отец и это от меня скрывал…

Я не сразу нахожусь с ответом.

— Уверен, он сможет все объяснить.

Делия спрыгивает с дерева и с кошачьей грацией приземляется рядом со мной.

— Тогда почему не объяснил? — Голос ее словно усеян шрамами. — За двадцать восемь-то лет. Как тебе кажется, за это время можно было хоть раз обронить, что Делия Хопкинс — это, вообще-то, мертвая девочка из Миссури? Вроде: «Делия, солнышко, передай, пожалуйста, хлопья. Кстати, я никогда не рассказывал, что украл тебя у твоей мамы четырехлетней девочкой?» — Лицо Делии внезапно бледнеет. — Эрик, как ты думаешь, у меня еще есть мама?

— Не знаю, — признаюсь я. — Это выяснится, когда мы прилетим в Аризону.

— В Аризону?

— Когда твоему отцу предъявят обвинение в том, что он скрывался от правосудия штата Нью-Гэмпшир, его экстрадируют Аризоне. Там… произошло преступление, в котором он подозревается. Если дело дойдет до суда, тебя, скорее всего, вызовут как свидетельницу.

Ее, похоже, ужасает такая перспектива.

— А если я не захочу?

— Вполне возможно, что выбора не будет.

Она делает шаг в мою сторону, и я заключаю ее в объятия.

— А вдруг я не должна была расти здесь… вот так расти, с вами… — Я с трудом разбираю ее слова, потому как говорит она, уткнувшись в мою рубашку. — Вдруг для Бетани Мэтьюс был разработан другой космический план?..