Похищение - Джоди Пиколт

Из-за едущего впереди мусоросборника я чуть не опаздываю на встречу Как и десятки других муниципальных машин в мартовском Векстоне, он доверху засыпан снегом: это сугробы, счищенные с тротуаров, с парковки у почтамта и дорожек, ведущих к банкам. Когда пурге больше негде бесчинствовать, работники Министерства транспорта сгребают снег, грузят его и увозят. Раньше я представлял, как они едут на юг, в сторону Флориды, пока груз полностью не растает, но на самом деле они просто подъезжают к канаве на окраине города и опустошают кузова. Там образуются исполинские груды, с которых детишки в шортах катаются на санках даже в июне.

Удивительно вот что: наводнений здесь не бывает. Казалось бы, такой объем осадков, растаяв, должен смывать машины и превращать шоссе в бурные реки, но, когда снег сходит, земля, в основном, остается сухой. Мы с Делией вместе ходили на уроки естественных наук,[7]когда нам объяснили причины этого явления: снег исчезает. Это одно из тех твердых веществ, что переходят в газообразное состояние, минуя промежуточное жидкое — неотъемлемую якобы стадию процесса сублимации.

Забавно, что второе значение этого слова я узнал только на этих собраниях. Как выяснилось, сублимация также означает «принятие базового импульса и перевод его энергии в услужение более высокой с этической точки зрения цели».

Грузовик сворачивает направо на подъездную дорогу, и я, набрав скорость, обгоняю его. Проезжаю мимо кулинарии, сменившей трех хозяев за последние полгода, старой деревенской лавки, где до сих пор торгуют грошовыми леденцами, которые я порой покупаю Софи, птицефабрики с огромными, обернутыми пластиком снопами сена, что прислонены к стенам амбаров, как гигантские куски суфле. Наконец я въезжаю на парковку и, поспешно выбравшись из машины, захожу внутрь.

Они еще не начали. Люди пока что бесцельно кружат по комнате с чашками кофе и печеньем в руках, болтают небольшими группками, объединенные вынужденным родством. Тут есть мужчины в деловых костюмах и женщины в спортивных штанах, старики и безусые мальчишки. Я знаю, что некоторые добираются сюда по часу. Я подхожу к компании мужчин, беседующих о том, как же надо бостонцам постараться, чтобы не попасть в плей-офф.

Загорается еще одна лампа, и ведущий просит нас занять места. Он объявляет собрание открытым и произносит вступительное слово. Я сажусь рядом с женщиной, которая пытается беззвучно раскрыть упаковку конфет. Поймав мой взгляд, она краснеет и предлагает мне угоститься.

Зеленое яблоко.

Вместо того чтобы грызть, я сосу конфету, но терпения мне всегда не хватало, и когда ее остается совсем мало, я не выдерживаю и разламываю колечко зубами. Как раз в этот момент наступает тишина. Я поднимаю руку, и ведущий приветливо улыбается мне.

— Меня зовут Эрик, — говорю я, вставая. — И я алкоголик.

Когда я окончил юридический факультет, передо мной открылись самые разнообразные перспективы. Я мог бы пойти работать в престижную бостонскую фирму, клиенты которой платили бы по двести пятьдесят долларов за час моей консультации; я мог бы занять пост государственного защитника в любом округе США и помогать людям; я мог бы устроиться клерком в Верховный суд. Но вместо этого я предпочел вернуться в Векстон и открыть собственное дельце. Все, в конечном итоге, свелось к тому, что я не могу надолго расставаться с Делией.

Любой парень запросто назовет момент, когда понял, что с этой женщиной, находящейся рядом, он проведет всю свою жизнь. У меня была несколько иная ситуация: Делия находилась рядом так долго, что я утратил способность выносить ее отсутствие. Между колледжами, где мы учились, пролегало пятьсот миль. Звоня ей в общежитие и попадая на автоответчик, я всякий раз представлял, как в этот миг толпы парней пытаются украсть ее у меня. Признаюсь честно: сколько себя помню, я всегда оставался единственным объектом ее любви, и сама мысль о соперничестве сводила меня с ума. От переживаний меня спасал стаканчик-другой пива. Довольно скоро стаканчиков стало шесть, а то и десять.

Пьянство было, так сказать, у меня в крови. Мы же все видели статистику среди детей алкоголиков. В детстве я мог поклясться, что никогда не стану таким, как моя мать; возможно, я бы избежал этой участи, если бы не скучал по Делии так сильно. Без нее внутри меня зияла дыра, требовавшая наполнения. Я наполнял ее так, как принято в семье Тэлкотт.