Не плачь, моя леди - Мэри Хиггинс Кларк

Стукнули о землю шасси. Толчок внутри самолета почти неощутим. Тед перевел рычаг на задний ход.

– Прекрасно приземлились, сэр, – спокойно одобрил Джон.

Тед устало провел рукой по лбу. Хотя бы Джон отучился, наконец, обращаться к нему «сэр». А Генри Бартлетт – от привычки называть его «Тедди». Интересно, все адвокаты по уголовным делам придерживаются мнения, что уж если нам потребовались их услуги, то у них есть право на фамильярность? Вопрос любопытный. При других обстоятельствах он бы и близко не подошел к человеку вроде Бартлетта. Но увольнять юриста, который считается лучшим адвокатом в стране, когда тебе грозит долгое тюремное заключение, – глупо. А Тед глупцом не был. Правда, теперь уверенности в этом у него поубавилось.

Несколько минут спустя они уже сидели в лимузине, мчащемся в Спа.

– Я много слышал о полуострове Монтеррей, – заметил Бартлетт, когда они свернули на шоссе 68. – Все-таки не понимаю, почему мы не остались прорабатывать дело у тебя в Коннектикуте или на твоей нью-йоркской квартире? Но ладно, по счету платишь ты.

– Потому что Теду нужно расслабиться, а расслабляется он только в Сайприс-Пойнт, – объяснил Крейг, не скрывая раздражения.

Тед сидел на просторном заднем сиденье, рядом с Генри. Крейг устроился лицом к ним, рядом с баром. Приподняв крышку бара, Крейг смешал мартини и с полуулыбкой протянул бокал Теду.

– Правила Мин насчет алкоголя тебе известны. Так что давай напивайся, пока можно.

Тед покачал головой.

– Мне все еще помнится тот прошлый раз, когда я напился. Холодного пивка не найдется?

– Тедди, я категорически протестую против твоих высказываний насчет того вечера, будто ты ничего не помнишь.

Тед взглянул в упор на Генри Бартлетта: серебряные волосы, светские повадки, легкий аристократический прононс.

– Давай проясним кое-что раз и навсегда! – наконец заявил Тед. – Не называй меня, повторяю, никогда не смей называть меня Тедди! Мое имя, на случай, если ты подзабыл, есть в твоей пузатой папке – «Эндрю Эдвард Винтерс». Все зовут меня Тед. Но если тебе чересчур трудно запомнить – Тед, называй – Эндрю. Так меня звала бабушка. Если понял, кивни.

– Давай, Тед, все-таки полегче, – вмешался Крейг.

– Мне станет совсем легко, если мы с Генри с самого начала установим основные правила.

Тед стиснул бокал. Он выкарабкивается из сумятицы чувств, он ощущал это. Эти несколько месяцев после предъявленного ему обвинения он ухитрился сохранять разум, засев у себя на Майи, занимаясь анализом городской экспансии населения, проектируя отели, стадионы и торговые центры, которые построит после того, как все закончится. Как-то он умудрился убедить себя – что-нибудь произойдет: Элизабет поймет, что ошиблась насчет времени телефонного звонка, или так называемую очевидицу объявят душевнобольной…

Но Элизабет твердо стояла на своем, свидетельница несокрушимо придерживалась своих показаний, и впереди грозно маячил суд. Тед расстроился, узнав, что его первый адвокат фактически согласен на вердикт «виновен». И нанял вместо него Бартлетта.

– Ладно, отложим это на потом, – деревянным тоном проговорил Генри и повернулся к Крейгу. – Если Тед не желает выпить, то я не прочь.

Тед, взяв пиво, уставился в окно. Может, Бартлетт прав? Глупо было ехать сюда. Но в Спа ему всегда так спокойно, так хорошо. Еще с тех пор, когда мальчишкой он проводил летние каникулы на полуострове Монтеррей.

Машина остановилась у ворот на Пеббл-Бич перед семнадцатимильной подъездной аллеей, и шофер уплатил пошлину. Замелькали особняки. Когда-то Тед планировал купить здесь дом. Они с Кэти решили, что летом для Тедди тут превосходное место. А потом и Тедди, и Кэти погибли.

По левую сторону искрился Тихий океан, такой чистый и красивый под лучами яркого полуденного солнца. Плавать в нем небезопасно – слишком сильны подводные течения, но до чего же здорово нырять в соленую воду. Тед раздумывал, почувствует ли он себя опять чистым хоть когда-нибудь, перестанет видеть разбитое тело Лейлы. Она всегда присутствовала в его мыслях, огромная, словно рекламный щит на дороге. А с недавних пор начали закрадываться сомнения…

– Брось ты об этом думать, Тед, – ласково, мягко произнес Крейг.

– А ты брось читать мои мысли, – огрызнулся тот. Но тут же выдавил бледную улыбку. – Извини.

– А, ерунда, – искренне, сердечно отозвался Крейг.

У него всегда был дар смягчать ситуации, подумалось Теду. Познакомились они в Дартмуте еще на первом курсе. Крейг тогда был толстым, высоким, в семнадцать лет он походил на светловолосого шведа. В тридцать четыре стал худощавым, толщина превратилась в крепкие мускулы. Крупные тяжелые черты лица больше шли зрелому мужчине, чем первокурснику. В колледже Крейг получал стипендию, но еще и подрабатывал, берясь за все, что под руку подворачивалось: мыл посуду, служил клерком, санитаром в местной больнице.

И все равно он всегда был рядом и готов помочь, вспоминал Тед. После колледжа Тед как-то раз наткнулся на Крейга в туалете «Винтерс Энтерпрайз». «Почему не пришел ко мне, если тебе нужна тут работа?» – удивился Тед, не уверенный, рад он встрече или нет. «Потому что если я дельный парень, так и сам пробьюсь».

С этим не поспоришь. И Крейг пробился. На самый верх, в исполнительные вице-президенты. Если меня посадят в тюрьму, мелькнуло у Теда, балом будет править он. Интересно, часто ли Крейг мечтал об этом. Отвращение к своим мыслям нахлынуло на Теда – точно загнанная в угол крыса. Да я и есть загнанная крыса.

Они проехали Пеббл-Бич, поле для гольфа, Крокер-Вудленд, и ют он – Сайприс-Пойнт Спа.

– Очень скоро, Генри, ты поймешь, почему нам захотелось сюда, – заметил Крейг. – Все вместе мы придумаем надежную, непробиваемую защиту. – Он перевел взгляд на Теда. – Ты знаешь, это место всегда приносило тебе счастье. – Крейг взглянул в боковое окно и обомлел. – Боже, глазам не верю! Открытая машина! Да тут Черил с Сидом!

И мрачно повернулся к Бартлетту.

– Пожалуй, все-таки ты был прав. Надо было ехать в Коннектикут.