В никуда - Нельсон Демилль

– Мне об этом не сообщили.

Я промолчал. Вывод: ставки в этой игре очень высоки, что бы это ни была за игра. Анх то ли верен Дяде Сэму, то ли до смерти боится за своих родных. А может быть, и то и другое. В Вашингтоне попусту не треплются.

– О'кей. Извините, если я вас обидел, – проговорил я.

– Ничего. Законный и необходимый вопрос. На карту поставлена ваша жизнь.

– Спасибо.

– Для вас, собственно, не важно, верен я или работаю по принуждению.

– Отлично!

Анх помолчал и прожевал очередной орешек.

– Каким бы ни было ваше задание, я надеюсь, оно достаточно важно, чтобы рисковать жизнью. Если нет, садитесь в первый самолет, который летит в Ханой или в Сайгон, и уезжайте из страны. Здесь приятное место для обыкновенных туристов, но власти не прощают тех, кто выходит за рамки туризма. Меня просили помочь – я согласился и тем самым подверг себя опасности. Не представляю, о чем идет речь, но я – один из тех вьетнамцев, которые до сих пор доверяют американцам.

– А я нет.

Мы оба рассмеялись.

– Ну хорошо, – продолжал я, – если вы тот, за кого себя выдаете, спасибо. А если нет, полагаю, что увижу вас на своем суде.

– Суд – необыкновенная роскошь, – ответил Анх. – Возможно, вы не знаете, насколько правительство Ханоя сходит с ума по поводу FULRO. Слышали об этой группе – Front Unite de Lutte de Races Opprimees – Объединенный фронт борьбы за независимость угнетенных рас?

Я вспомнил фотографии, которые видел в Музее американских военных преступлений, и ответил:

– Да.

Мистер Анх припас для меня еще одну приятную новость:

– Вам придется следовать через территорию FULRO. Ханойское правительство безжалостно к подрывным элементам и тем американцам, которые пытаются установить с ними контакт. Если ваше задание состоит в этом и вас поймают, ждите пыток и расстрела. Я знаю это точно.

Мое задание состояло не в этом, но попробуй-ка объясни, если меня арестуют. Я считал, самое плохое, что меня ждет, – несколько недель или месяцев всяких неприятностей, а потом дипломатическое решение проблемы и высылка в Штаты. Но если подставить в уравнение еще и FULRO, не исключено, что я окажусь последним пропавшим без вести американцем во Вьетнаме.

Мистер Анх оказался бездонным кладезем интереснейших фактов:

– Сюда приезжали церэушники, спецназовцы и независимые наемники – намеревались оказать помощь FULRO. О большинстве из них никто не слышал.

– Вы меня утешили. Анх поднял на меня глаза.

– Вьетнам – несчастная страна. История повернулась так, что брат пошел на брата, отец на сына. Здесь, на юге, не знаешь, кому верить, но на севере верить нельзя никому.

– Кроме горцев?

Вьетнамец не ответил. Отхлебнул чаю и спросил:

– Ваш визит сюда всколыхнул воспоминания?

– Конечно.

– А в нашей стране почти все военное поколение либо ушло из жизни, либо убежало за границу. А те, кто остался, предпочитают о войне не говорить. Власти отмечают каждую годовщину побед и даже поражения превратили в триумф. Но, спрашивается, если у вас было тридцать лет сплошных побед, почему потребовалось так много времени, чтобы выиграть войну?

Вопрос был риторическим, но я на него ответил:

– Историю пишет победитель.

– Мне пришлось ехать в Америку изучать историю собственной страны. А послушать Ханой – и начнешь не доверять собственной памяти и сомневаться в своем здравомыслии.

– В Вашингтоне то же самое.

– Вы шутите, а здесь не до шуток.

– Сколько лет вам еще нужно здесь прожить?

– Год.

– А что потом?

– Не знаю. Может быть, останусь. Кое-что здесь меняется к лучшему.

– У меня есть приятельница-американка, которая живет здесь три года и никак не может уехать.

– У каждого свои причины оставаться или уезжать. Вьетнам – интересная страна, мистер Бреннер, во многих отношениях динамичная, выходящая из долгого кошмара, полная социальных и экономических перемен. Иностранцев, особенно американцев, здесь многое волнует и сулит широкие возможности. Один ваш соотечественник мне говорил, что для него Вьетнам – словно Дикий Запад: забываешь собственное прошлое и все направлено на то, чтобы сколотить состояние.

– Господи, спаси и помилуй Вьетнам, – отозвался я.

Анх улыбнулся:

– В Японии, Корее или Сингапуре можно умереть со скуки. Здесь это не грозит.

– В чем, в чем, а в этом я уверен. – Я допил колу и посмотрел на часы.

Анх заметил мой жест.

– Название нужной вам деревни не Тамки, а Банхин, в провинции Лайтяу, – произнес он по буквам. – Непростое путешествие. Авиационное сообщение всего дважды в неделю, и то из Ханоя. Но, насколько мне известно, вы едете не через Ханой. В любом случае билеты пришлось бы заказывать за недели. Так что придется добираться наземным транспортом. К сожалению, автобусы отсюда тоже не ходят – только из столицы. Дороги в сезон дождей нередко подводят. И вы уже знаете, что не имеете права взять напрокат машину – только с водителем.

– Может, лучше остаться дома?

– Решение за вами. Но если бы ехать пришлось мне, я бы нанял внедорожник с хорошим шофером. Расстояние между Хюэ и Дьенбьенфу около тысячи километров, в зависимости от выбранного пути. К счастью, первые пять сотен километров по шоссе номер один в сторону Ханоя. Затем южнее столицы надо выбрать дорогу, которая выведет на шоссе номер шесть, которое через горы следует к Дьенбьенфу. – Анх нашел нужную карту в моем путеводителе и пододвинул книжку ко мне. – Видите?

Я нашел Дьенбьенфу на самом северо-западе страны, почти у границы с Лаосом. И еще разглядел вьющееся к нему через горы шоссе № 6.

– А как дорога? – спросил я.

– Неважно в этот сезон, – ответил вьетнамец. – Но те, что соединяют ее и шоссе номер один, еще хуже.

– Хуже, чем Нью-Джерси?

Он улыбнулся:

– На карте есть две или три дороги от шоссе номер один к шоссе номер шесть. Не доезжая до Ханоя, вам необходимо выбрать одну из них. Какую – будет зависеть от погодных условий, состояния покрытия и других обстоятельств, которые вы будете принимать во внимание. – Он взглянул на меня.

– Понятно, – ответил я. – Теперь посоветуйте, как я должен объяснить водителю, почему не хочу ехать через Ханой.

– Скажите ему, что вам нравится кататься по опасным горным дорогам в дождь.

Не смешно.

– Если повезет, – продолжал Анх, – доберетесь до Дьенбьенфу за два дня.

Я помолчал. О чем там думали эти идиоты из Вашингтона?