В никуда - Нельсон Демилль

Я заказал новую порцию виски. Три ветерана сидели через несколько столиков от меня. Теперь они обзавелись компанией молоденьких девчонок лет двадцати, которые годились им в дочери. Может быть, когда-то они и были офицерами, но не джентльменами, а свиньями.

Девчонки выглядели и вели себя как американки, но кроме этого, я ничего не мог о них сказать. Разве только то, что они туристки и любили мужчин среднего возраста с деньгами.

В половине седьмого я начал тревожиться. Вот почему всегда лучше ездить одному, особенно если ты на задании и к тому же рискованном. И без того полно хлопот, а тут еще на собственную задницу беспокойство о гражданском лице.

Но точно ли Сьюзан – гражданское лицо? Я вспомнил про мистера Анха, который, как и она, оказывал Дяде Сэму небольшую любезность. Этот город превращался в Восточный Берлин периода "постхолодной войны": здесь собирались темные личности, обделывали свои делишки, оказывали услуги и постоянно держали открытыми уши и глаза. ЦРУ есть где развернуться и мутить воду.

Американцы не любят терпеть поражение. Немцы и японцы преподали нам хороший урок: если проиграл войну, надо купить страну-победительницу.

На пороге появилась Сьюзан и огляделась. Она заметила меня в тот момент, когда я вставал, и улыбнулась. Когда человек смотрит на тебя в толпе, по его улыбке можно судить, насколько он тебе рад.

Сьюзан подошла к столику. На ней были черные джинсы, которых я раньше не видел, и шелковая кофточка с V-образным воротом. Ее я тоже не видел. Она крепко меня обняла и расцеловала.

– Я знала, что с тобой все в порядке – справлялась у портье.

– Жив-здоров.

Сьюзан села за столик, я опустился напротив.

– Ну как все прошло? Встретился? – спросила она почти возбужденно.

– Встретился. И все прошло замечательно. А ты что сегодня делала?

– Ходила по магазинам, осматривала достопримечательности. Так кем же оказался твой связной?

– Жутко кровожадной евразийкой.

– Перестань, Пол. Неостроумно. Кто он? Мужчина? Вьетнамец?

– Мужчина. Это все, что я могу тебе сказать.

– И теперь ты знаешь, куда надо ехать?

Я не собирался ее просвещать и коротко ответил:

– Да. И это конец разговора.

– Это место далеко?

– Что будешь пить?

– "Сан-Мигель".

Я махнул рукой официантке и заказал пиво.

– Где ты встретился со связным? – спросила Сьюзан. – Где этот номер тридцать два? Готова поспорить, что это цифра на карте из путеводителя.

– Ты хорошо спала?

– Как убитая. А ты был в иммиграционной полиции?

– Да.

– Обошлось?

– Да. Поговорили и расстались.

– Правильно. Если лебезить перед ними, они считают, ты что-то замышляешь. А если держишь рот на замке, думают, что ты чист.

– Я знаю. Я сам коп.

– Я близко не подходила к Цитадели, как ты мне велел. А теперь скажи, где ты с ним встречался?

– Естественно, в Цитадели.

– Как ты считаешь, за вами следили?

– За мной – нет. А за ним не знаю. Ты все это купила сегодня?

– Тебе нравится?

– Очень.

– Спасибо.

Принесли ее пиво, и Сьюзан налила себе в стакан. Мы чокнулись.

– Извини за вчерашний вечер. Мне не следовало на тебя наскакивать.

– Все в порядке. Я к тебе тоже привязывался из-за Билла.

– Привязывался. И я от него избавилась.

Я не ответил – заметил, что трое ветеранов пялятся на Сьюзан, хотя сами сидят с малышками. Вот поросята!

– На кого ты смотришь?

– На тех трех американцев. Бывшая пехота или морпехи. Видел их вчера во время обеда. Разглядывают тебя.

– Соображают, что к чему.

– Свиньи.

– А тем крошкам с ними нравится.

– Тоже свиньи.

– Я думаю, ты ревнуешь.

– Нет. Самая красивая женщина в этом зале – ты.

– Какой ты милый. – Сьюзан снова вернулась к делам и спросила: – Ты уже знаешь, как добраться до нужного места?

– Думаю, что да.

В ресторане стоял гул голосов, пианист играл "Давным-давно" Тони Беннета, и наш разговор никто не слышал. Я решил, что настало время выяснить кое-какие вещи, от которых зависело мое здоровье.

– А теперь, – сказал я, – позволь мне задать несколько вопросов. Смотри прямо в глаза и не отводи взгляд.

Сьюзан поставила пиво на стол, откинулась на спинку и взглянула мне в глаза.

– На кого ты работаешь?

– На Американо-азиатскую инвестиционную корпорацию. Иногда оказываю кое-какие услуги нашему консульству в Сайгоне и посольству в Ханое.

– Ты когда-нибудь оказывала услуги резидентам ЦРУ в Сайгоне или в Ханое?

– Только однажды. В Сайгоне.

– Ты хочешь сказать – сейчас?

– Да.

– Тебе за это платят?

– Возмещают расходы.

– Тебя официально где-нибудь готовили?

– Месяц в Лэнгли.

Это объясняет ее полет в Вашингтон.

– Американо-азиатская инвестиционная корпорация – это крыша ЦРУ? – продолжал я допрос.

– Нет. Настоящая инвестиционная компания. Но с некоторыми исследовательскими функциями.

– В вашей организации кто-нибудь еще оказывает такие же услуги, как ты?

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– Каковы твои инструкции на мой счет?

– Просто познакомиться и приветить.

– Тебе не велели давить на меня?

– Какой смысл? Разве ты мне скажешь, зачем тебя сюда прислали?

– Не скажу. Это они тебе приказали поехать со мной?

– Нет. Это моя идея.

– Скажи, Сьюзан, в этот момент ты на работе или нет?

– Нет.

– Я поверю всему. Понимаешь? Если ты скажешь, что все это правда.

– Это правда.

– Ты меня любишь?

– Ты же знаешь, что люблю. – Она впервые за весь наш разговор улыбнулась. – Подделала всего один оргазм.

Я постарался не улыбнуться.

– Скажи, ты знаешь что-нибудь такое о моем задании, чего не знаю я?

Сьюзан не ответила.

– Признайся.

– Не могу. Врать не хочу, а говорить не имею права.