В никуда - Нельсон Демилль

– Давай попробуем сначала: что ты об этом знаешь?

Сьюзан сделала глоток пива и прокашлялась.

– Я не представляю, какова твоя цель, однако, думаю, ЦРУ знает, но мне, естественно, не скажет. По-моему, у каждого есть от этого по кусочку, но никто не собирается делиться с другими тем, что знает.

Не исключено, что так оно и было. Возможно, даже Карл не владел цельной картиной.

– Познакомиться и приветить – но это же не все? – предположил я.

– Да, было кое-что еще – меня просили натаскать тебя по стране, но так, чтобы ты не понял, что тебя натаскивают. Что-то вроде акклиматизации, чтобы ты мог свободнее перемещаться. Однако ты все понял, – добавила она.

– Хорошо. Кроме резидента ЦРУ в Сайгоне, кто-нибудь из посольства в Ханое с тобой говорил?

– Да. Военный атташе полковник Марк Гудман. Он специально прилетал в Сайгон.

– И о чем же он с тобой говорил?

– Хотел убедиться, что я обладаю всем, чем нужно.

– Для чего?

– Чтобы завоевать твое доверие.

– Я все еще не имею ясной картины.

– Ты загоняешь меня в угол.

– Это меня загнали в угол. Говори.

– Я не должна была ехать с тобой. Только предложить встретиться здесь, в Хюэ. Будто мне понадобилось сюда по делу или что-то в этом роде.

– А если бы я отказался?

– Большинство мужчин клюют на меня.

– Не сомневаюсь. А какова цель нашей встречи в Хюэ?

– Помогать тебе чем можно и сообщать о твоем здоровье, настроениях, проблемах с полицией, итогах встречи со связным и так далее. Ну, ты понимаешь.

– Понятно. Скажи мне, военный атташе, этот самый полковник Гудман, и резидент ЦРУ говорили друг с другом?

– Да. Но я при этом не присутствовала.

– Ты отдаешь себе отчет, что военный атташе – это военная разведка?

Сьюзан кивнула.

– Кто резидент ЦРУ в Сайгоне?

– Я не могу тебе сказать.

Все суют в это дело нос, но меня не посвящают. Военная разведка и ЦРУ обсуждают расследование, которое совместно ведут Управление уголовных расследований сухопутных войск и ФБР и о котором им не положено знать. Но ведь знают. Какая может быть связь? Я много думал о мистере Конуэе, и он все меньше казался мне человеком ФБР и все больше – сотрудником военной разведки. А ФБР мне приплели, чтобы все дело больше походило на расследование убийства, а не на международную проблему. Не только полковник Манг прикидывался тем, кем не был на самом деле, Конуэй этим тоже грешил. И Сьюзан. Теперь я бы не удивился, если бы обнаружил, что работаю на самого полковника Манга.

– Пол!

– Что?

– Ты на меня сердишься?

– Пока нет. Скажи, когда тебя убеждали использовать весь свой шарм, чтобы завоевать мое доверие, как тебе объяснили, для чего это надо?

– По соображениями национальной безопасности. Вспоминали мой патриотический долг и все такое.

– А для чего еще?

– Ты меня еще любишь?

– Больше чем когда-либо. Так для чего еще?

– Я тебе говорила несколько раз. Это связано с зарождающимися отношениями между США и Вьетнамом. Бизнес. Нефть. Торговля. Дешевая рабочая сила. Они не хотят, чтобы все это полетело к черту. И я тоже.

– А кто намеревается послать все это к черту?

– Я и об этом тебе говорила. Твердолобые в Ханое. И, возможно, в Вашингтоне.

– И тебе внушили, что мое задание то ли ломает, то ли укрепляет всю эту муру?

– Мне сказали, что ты способен помочь.

– Ну разумеется. Иначе ты давно бы спихнула меня с крыши "Рекса".

– Перестань ерничать. Меня просили оказывать тебе содействие.

– Как ты считаешь, если я скажу тебе, что должен сделать, кусочки того, что знает каждый из нас, сложатся в целую головоломку?

– Понятия не имею.

– Хочешь собрать головоломку? Начинай первая.

– Мне ни к чему знать, зачем ты здесь. И нет ни малейшего желания узнавать.

– Или ты уже знаешь.

– Не знаю. Ты на меня сердишься?

– Пока не сержусь.

– Все еще меня любишь?

– Больше чем когда-либо.

– Отлично. Можно я закурю?

– Конечно. Дыми.

Сьюзан вытащила из сумочки пачку сигарет, щелкнула зажигалкой и затянулась. Выпустила дым и снова положила ногу на ногу.

– Это, должно быть, связано с бухтой Камрань.

– Дальше.

– Мы ее построили и хотим вернуть себе.

– Я это знаю.

– Филиппинцы нас выкинули, японцы стремятся сократить наше присутствие. Русская аренда бухты Камрань истекает через несколько лет. Россия расплачивается с Вьетнамом в соответствии с договором 1975 года в новых рублях, а это совершенно ничтожная сумма. Ханой хочет, чтобы русские ушли.

– Истинные деньги говорят по-английски.

– Все верно. Мы обещаем Ханою за долгосрочную аренду миллионы полновесной зелени.

– Продолжай.

– Вьетнам ненавидят, а китайцев боятся. Так было всегда. Американцы в ужасе от китайцев. Стратегические прогнозы Пентагона предсказывают, что через двадцать лет мы будем воевать с красным Китаем. А у нас в этом районе не хватает военных баз. Плюс к тому здесь, на шлейфе, большие залежи нефти.

– Значит, речь идет не о кофе, каучуке и корнеплодах бетеля?

– Нет, речь идет о нефти и военных базах.

– Понятно. Давай дальше.

– Пентагон и кое-кто еще в Вашингтоне спят и видят Камрань, а нынешняя администрация опасается, что, если мы приберем к рукам бухту, это выведет из себя китайцев, и не хочет их злить.

Я кивнул. У меня появился еще один кусочек головоломки. Но он не сходился с моим. Между ними требовалось вставить какой-то другой кусок.

– Ханой хочет подписать соглашение с нами, несмотря на возражения твердолобой оппозиции из красных, которые до сих пор ненавидят Америку, – продолжала Сьюзан. – Но у нашего нынешнего правительства не хватает духу, несмотря на настоятельные советы Пентагона и всех родов разведок. Иметь здесь базу чрезвычайно важно на случай будущей войны. Выгодно нам и выгодно вьетнамцам.

Я промолчал. Но меня неприятно кольнула мысль, что на вьетнамской земле опять появятся американские солдаты, моряки, летчики и морпехи.

Сьюзан сделала глоток пива и закурила новую сигарету.

– Ты меня удивил, когда спросил капитана By об американских военных судах в этом районе.