Исчезнувший - Джеффри Дивер

— Тут есть один момент, — вкрадчиво заметил он.

— Да?

— Я знаю одного парня: когда-то он наводил порядок в Восемнадцатом.

— Это когда из комнаты для хранения вещдоков исчезли наркотики? Несколько лет назад?

— Да, так оно и было. У него хорошие связи в Большом доме. Один из членов комиссии прислушается к нему, ну а он прислушается ко мне. Парень у меня в долгу. — Селлитто указал на доску с уликами. — Черт возьми, ведь мы же сделали великое дело! Такого убийцу поймали. Давай я позвоню ему. Ради нее стоит потянуть за ниточки.

Райм также обвел взглядом список, потом оборудование, смотровые столы, книги — все, что относилось к анализу вещественных доказательств, которые Сакс собрала или же утащила с мест преступлений.

— Не знаю, — отозвался он.

— В чем проблема?

— Боюсь, ее не устроит такой путь в сержанты.

— Ты же понимаешь, что значит для Сакс это повышение.

Конечно, он понимал.

— Послушай, мы же просто будем играть по правилам Рамоса. Он действует закулисными методами — и мы сделаем то же самое. Скажем, немного разровняем игровое поле. — Селлитто понравилась эта идея. — Амелия ничего не узнает, — добавил он. — Я попрошу того парня сохранить все в тайне, и он сохранит.

Ты же понимаешь, что значит для Сакс это повышение…

— Так что ты думаешь? — спросил детектив.

Райм долго молчал, задумчиво разглядывая окружающее его оборудование и зеленый туман весенней листвы Центрального парка.

* * *

Царапины на деревянных поверхностях затерли, все следы пожара в спальне «заставили исчезнуть», как выразился Том. Запах дыма все же остался, но поскольку он напоминал Райму о благословенном виски, это не имело значения.

Сейчас, когда уже наступила полночь, Райм лежал в постели и смотрел в окно. Снаружи промелькнула тень: это вернулся с охоты один из соколов. В зависимости от освещения и степени их настороженности птицы то увеличивались, то уменьшались в размерах. Сейчас они казались крупнее, чем днем, и выглядели более величественными. И более угрожающими: птицам не нравился шум, доносившийся из Центрального парка, со стороны «Сирк фантастик».

Райму это тоже не нравилось. Он заснул десять минут назад, но проснулся от грома аплодисментов.

— Следовало ввести комендантский час, — сказал он лежавшей рядом Сакс.

— Могу вырубить у них генератор, — тут же отозвалась она.

Очевидно, Амелия так и не сомкнула глаз. Ее голова лежала на подушке, губы прижимались к шее Райма. Он ощущал прикосновение волос Амелии, ее прохладной гладкой кожи. Ее груди прижимались к его груди, живот — к бедру, нога лежала на его ноге. Все это Райм видел, а не чувствовал, но ему эта близость была приятна.

Сакс всегда строго придерживалась правила Райма: обследуя место преступления, нельзя пользоваться духами, иначе упустишь слабый запах. Сейчас она была не на службе, и от нее исходил приятный смешанный аромат. Райм различил в нем жасмин, гардению и синтетическое моторное масло.

В квартире они были одни. Том ушел с другом в кино, и весь вечер Райм и Амелия слушали новые компакт-диски, угощаясь черной икрой, крекерами «Ритц» и «Моэ», хотя пить шампанское через соломинку было довольно сложно. Странная вещь — музыка, думал сейчас Райм. Эта, казалось бы, чисто механическая система тонов и аккордов полностью поглощает твое внимание. Уже давно это приводило его в восторг. Однако чем дольше Райм размышлял о музыке, тем больше утверждался в мысли, что музыка вовсе не так загадочна, как это кажется, и тесно связана с наукой, логикой и математикой.

И все-таки как же рождается мелодия? Если упражнения, которые он делает, в конечном счете дадут какой-то эффект… удастся ли ему когда-нибудь прикоснуться к клавишам? Тут Райм заметил, что Сакс смотрит на него.

— Ты слышал об экзаменах? — спросила она.

— Да, — помолчав, ответил он.

Весь вечер Райм избегал этой темы, выжидая, пока Амелия будет готова к разговору.

— Ты знаешь, что произошло?

— Не во всех деталях. Полагаю, это укладывается в классическую схему: коррумпированный и эгоистичный правительственный чиновник против переутомленного героического копа. Похоже?

Она засмеялась:

— Очень.

— Я сам был в таком положении, Сакс.

Музыка, доносившаяся из цирка, вызывала у Райма противоречивые чувства. Отчасти она раздражала его, но при этом он наслаждался ее ритмом.

— Лон не говорил тебе, что попытается потянуть за какие-то ниточки? — спросила она. — Позвонит в мэрию?

Амелия ничего не узнает. Я попрошу своего парня сохранить все в тайне…

— Говорил! — засмеялся Райм. — Ты же знаешь Лона.

Музыка прекратилась. Послышались аплодисменты, затем чей-то отдаленный голос.

— Похоже, он мог бы все уладить, — заметила Сакс. — Обойти Рамоса.

— Вероятно. У него есть рука.

— И что ты об этом скажешь?

— А как ты думаешь?

— Я первая спросила.

— Я сказал «нет». Я не позволил ему это сделать.

— Не позволил?

— Да. Я сказал ему, что ты получишь звание сама или не получишь его вообще.

— Черт побери! — пробормотала она.

Райм встревожился. Неужели он ошибся в ней?

— Я злюсь на Лона за то, что он задумал такое.

— Он хочет мне добра. — Райму показалось, что лежащая у него на груди рука обняла его еще крепче. — То, что ты так сказал ему, Райм, очень много для меня значит.

— Я это знаю.

— Все может обернуться ужасно. Рамос требует, чтобы меня отстранили от должности. Двенадцать месяцев без дела, без оплаты. Даже не знаю, чем заняться.

— Ты будешь консультировать. Меня.

— Гражданское лицо не может обследовать места преступлений, Райм. Если мне придется сидеть на одном месте, я сойду с ума.

Когда ты двигаешься, тебя не могут достать…

— Мы справимся с этим.

— Люблю тебя, — прошептала Амелия.

Вдохнув аромат ее духов, он сказал, что тоже любит ее.

— Тут слишком светло. — Она посмотрела на окно, залитое светом прожекторов цирка. — А где же ставни?

— Сгорели.

— Я думала, Том поставил новые.

— Он начал прилаживать их, но слишком суетился — измерял, перепроверял и все такое прочее. Я выгнал его и велел сделать это потом.

Поднявшись, Сакс нашла запасную простыню и завесила ею окно. В комнате стало темнее. Вернувшись в постель, она свернулась калачиком возле Райма и вскоре крепко уснула.