Final Kill - С. Т. Эшман

Я мгновенно погасила фонарь и вжалась между старыми коробками под лестницей.

Свет наверху щёлкнул — жёсткий блеск полоснул по ступеням. Наступила напряжённая тишина — словно тот, кто был наверху, прислушивался к малейшему звуку. Доски над моей головой зловеще скрипнули: кто-то спускался медленно, ступень за ступенью. Каждый тяжёлый шаг гулко отдавался в тишине.

Я выдернула из сумки пистолет, готовая стрелять. Карл Карр, скорее всего, заметил, что дверь не заперта. Его медленные, осторожные шаги подтверждали мои опасения.

Он искал меня. И если будет искать достаточно долго — найдёт.

Выбор был один.

Когда он оказался почти прямо надо мной, я прицелилась вверх, глубоко вдохнула — и выпустила весь магазин через деревянные ступени. Он взвыл, покатился вниз. Я привычным движением перезарядила пистолет и осторожно выбралась из укрытия.

Карл лежал у подножия лестницы. Он сжимал грудь, тяжело кряхтел от боли. Но был не выбит окончательно — ещё мог драться. Я изменила план и метнулась к столу с инструментами. Схватила топор.

— Сука, — прошипел Карл Карр — миг храбрости, подпитанный вспышкой зла в его тёмных глазах. — Мне не стра—

Не дав ему договорить, я занесла топор и опустила на правую лодыжку — отсекла стопу. Кровь брызнула мне в лицо, его крик распорол воздух.

— Мне не нужно, чтобы ты боялся, — холодно сказала я, стирая кровь со щеки. — Мне нужно, чтобы ты испытывал боль.

Его вопли наполнили комнату, не стихая.

— С одного удара. А ты гляди, — пробормотала я себе. Он был неподвижен, но не мёртв. Как и надо.

Я спокойно проверила дверь наверху. Он запер её за собой.

Превосходно. Никто не услышит его криков.

— Пожалуйста, остановись! — захрипел он.

— Заткнись. Мы только начинаем, — сказала я, скользя взглядом по столу с инструментами. Нашла рулон ленты, сорвала и заклеила ему рот. Он был слишком занят рыданиями над собственной отрубленной стопой, чтобы сопротивляться. Когда он пополз к лестнице, я воспользовалась его отчаянной попыткой и перетянула лентой ноги чуть выше культи.

Он сумел доползти до нижней ступени, и я решила забрать у него ещё и руку. Первый взмах прошёл мимо. Пришлось пару раз ударить, чтобы отсечь по локоть. Его крики перешли в надрывные всхлипы. Потом он обмяк.

— Надеюсь, ублюдок не сдох нам тут, — сказала я женщине в углу.

Её глаза распахнулись ещё шире — смесь ужаса и чего-то вроде удовлетворения.

Я проверила пульс на его шее.

— Нет, просто вырубился, — сказала я и взяла со стола верёвку. Затянула жгутом вокруг культей, чтобы замедлить кровотечение. Пули тоже зацепили его пару раз, но, насколько я видела, всего два ранения — в плечо и в ногу. Ни одно сильно не кровило. Технически он мог пережить всё это.

— Где он держит ключи от твоих цепей? — спросила я.

Она кивнула на стол.

Долго искать не пришлось: они лежали между окровавленным ножом и гниющим пальцем.

На мгновение я застыла, глядя на неё. Проблема. Свидетель. Но было поздно об этом думать. Впервые я спасала жизнь до того, как отнять одну, — и ощутила странное удовлетворение. Настолько, что в груди разлилось тепло — может, счастье. Или радость?

— Я сейчас сниму ленту с твоего рта, хорошо?

Она кивнула: синие глаза широко распахнуты, страх и надежда вперемешку.

— Спасибо, — прохрипела она и разрыдалась, как только лента сдёрнулась. — Спасибо, мой ангел-хранитель. Спасибо.

Ангел-хранитель…

Ирония хлестнула — учитывая, что я только что оттяпала мужчине ногу и руку. Я заметила на её шее маленький серебряный крестик. Должно быть, верующая.

— Я сейчас тебя откреплю, но пообещай, что не побежишь. Он больше не сможет тебе навредить, понятно?

— Да, обещаю, — всхлипнула она, слёзы текли ручьём.

Я отперла браслеты на её запястьях и щиколотках. Как только она освободилась, вскочила — не чтобы бежать, как я ожидала, а чтобы обвить меня руками в отчаянных объятиях. В нос ударил отвратительный запах мочи и фекалий, пока она вжималась в меня так крепко, что из лёгких вышибло воздух. И всё же странное тёплое свечение внутри не угасло.

Я стояла, опустив руки вдоль бёдер, недвижимая, а голая женщина рыдала у меня на шее, снова и снова благодарила. Никто и никогда не обнимал меня так.

Наконец я мягко отстранила её и взяла за плечи:

— Сейчас тебе нужно собраться. У нас мало времени, понимаешь?

Женщина кивнула.

— У тебя два варианта, — спокойно сказала я. — Мы можем вызвать полицию, и этот человек, возможно, выживет и его арестуют. Ужас всего этого будет преследовать тебя и твою семью публично до конца жизни. Ты не сможешь выйти из дома, чтобы тебя не фотографировали. И полиция может прийти за мной.

Её голубые глаза впились в мои.

— Или? — спросила она, слёзы уже иссякали.

— Или я разберусь с этим чудовищем. Никто его никогда не найдёт. На данный момент полиция не знает, кто он и чем занимается. Будет выглядеть так, будто он просто ушёл из прежней жизни. Люди исчезают постоянно. А ты… ты бежишь домой и рассказываешь семье любую удобную ложь. Чтобы объяснить своё отсутствие.

Удивительно, но ей не понадобилось время на размышления.

— Убей его, — выплюнула она, скосив взгляд к Карлу на полу. — Сделай так, чтобы было больно.

Я кивнула.

— Иди. Через лес выйдешь на дорогу. Проследи, чтобы тебя никто не заметил.

Но вместо бегства женщина сняла с шеи серебряный крестик и вложила его в мою окровавленную перчатку.

— Он мне ни к чему—

— Спасибо тебе от всего сердца, — сказала она, сомкнув мои пальцы на кресте. — У меня двое детей, и благодаря тебе у них всё ещё есть мама. Пусть и сломленная, но она у них есть.

Потом она развернулась и бросилась к лестнице. Я видела, как на бегу схватила с пола грязное платье и накинула его через голову. Мгновение — и она уже наверху, исчезла.

Я стояла, сжимая серебряный крестик в окровавленном кулаке. Она назвала меня ангелом и обняла меня. И на миг это было… хорошо. Но взгляд вернулся к Карлу Карру, и я вспомнила, кто я на самом деле.

Монстр.

Будь у меня больше времени, я заставила бы Карла Карра прочувствовать каждую унцию моей гнили. Но время — роскошь, когда совершаешь убийство.

Я подошла к сумке у лестницы, нарочно наступив на Карла, как на тряпичный коврик. Он простонал и дёрнулся. В редкий для себя сентиментальный момент я сунула серебряный крестик в сумку. Не то чтобы он сделает меня религиозной или будет согревать каждый раз, когда