Невеста - Павел Астахов

— Фролов! — пролаял в «кормушку» простуженный голос.

Фрол спустил ноги с нар и сунул ступни в тапочки. Железная дверь с лязгом отворилась.

— С вещами на выход! — скомандовал появившийся в дверном проеме упитанный прапорщик. Он небрежно помахивал увесистой связкой ключей и с презрением глядел на замерших зэков.

— Ну, Фрол, в добрый путь! — хрипло произнес Седой, с огромным трудом слезая вниз, и легонько пнул вора необутой ногой. — Чтоб обратно не возвращался! Чай, большой уже, на воле дел, поди, скопилось целый воз!

— Братва, удачи всем! — махнул рукой зэк и вышел наружу.

Когда все формальности были улажены и заместитель начальника ИТК торжественно произнес напутственную речь о непростой роли исправительных учреждений в процессе перевоспитания лиц, сбившихся с правильного пути, Фрол не выдержал и расхохотался. Капитан побагровел и приказал гнать Фрола в шею, пригрозив при очередном появлении здесь спустить с него три шкуры.

У ворот его уже встречали не менее пятнадцати человек. Все хорошо и со вкусом одеты, на массивных шеях толстые цепи, поблескивающие золотом, и принадлежность этих людей к уголовному миру выдавали лишь тяжелые, сверлящие взгляды да синие «перстни», в изобилии наколотые на пальцах.

Сима, долговязый уголовник, сам только недавно освободившийся, тут же поднес Фролу граненый стакан с ледяной водкой и на закуску — черный хлеб с крупным куском сала.

— Куда? — только и успел спросить Фрол.

— Для начала в баньку. Кореец обещал хороших девчонок подсуетить. Потом в «Метеорит», он сегодня наш до самого утра, — сообщил Шнобель, получивший эту кличку из-за сломанного в драке носа.

Баня вышла отменная, попарились на славу. Чуть позже приехал Кореец в сопровождении молодых девушек в мини-юбках, раскрашенных как матрешки. Тут же скинув с себя одежду, они гурьбой повалили в парилку и принялись с визгом и смехом нахлестывать душистыми вениками татуированные тела уголовников. Фрол вскрикивал и крякал от удовольствия, после чего надолго уединился с сочной брюнеткой в комнате отдыха.

После бани вся компания поехала в ресторан «Метеорит», считавшийся самым фешенебельным заведением в этом районе. Водка, коньяк лились рекой, официанты не успевали подносить очередные блюда, как тут же заказывались новые. Директор ресторана вымученно улыбался, глядя со стороны на происходящую вакханалию — если бы не увесистая пачка денег, предусмотрительно переданная ему одним из организаторов этого застолья в качестве аванса, он давно вызвал бы полицию.

Ближе к полуночи больше половины братвы разъехалось. Наконец за столом остались сидеть трое — Фрол, Сима и Шнобель. Наевшись и напившись, они развалились на диване и, закурив, лениво перебрасывались фразами.

— Что думаешь делать-то, Фрол? — словно между делом спросил Шнобель. — Времена сейчас другие, сам знаешь. Оглядеться нужно, присмотреться…

— У меня дело одно есть, — сказал бывший зэк и тут же поправился: — Даже два.

Шнобель и Сима переглянулись.

— Слыхали про одно из них, — протянул Сима, выпуская дым. — Если ты про свое слово, что на сходке дал.

— Да и второе не секрет, — кивнул Фрол. — Есть в Москве человек один. Очень найти его хочу.

— Уж не родню ли решил поискать? — полюбопытствовал Шнобель. Он стряхнул пепел с сигареты щелчком ногтя и сквозь дым посмотрел на друга.

— Вроде того. Давно мыслил об этом, а тут пацан один выручил, вместе срок мотали, — пояснил Фрол. — Хочу свидеться с человеком. Кроме него, никого из близких не осталось.

— А что насчет Одессита? — задал вопрос Сима, выпуская несколько колечек дыма и с интересом наблюдая, как они растворяются в воздухе.

— Одессит тут не при делах, — сурово отрезал Фрол, — его самого подставили.

Сима бросил короткий взгляд на Шнобеля, продолжавшего дымить с невозмутимым видом, и медленно, с расстановкой, произнес:

— Это уже интересно. Мы-то думали, ты на Одессита когти точишь… поэтому и не трогали его. Даже вся шакровская зона в теме, что вот-вот откинешься, поэтому и волосинки с его плешивого «чайника» не трогали.

— Это не он. «Шипы» тут вообще побоку, — глухо проговорил Фрол. — Одессит сам терпила, его мусора под статью подвели. Мне Бугор нужен. Это он, сука, все подстроил.

— Я тебе признаюсь, брат, что и сам так мыслю, — вдруг сказал Сима. — Не хотели твои душевные раны тревожить. Все знают, что Кнута и его родню порешили по мусорской подлянке.