Питер Пэн должен умереть - Джон Вердон

Натужная заботливость в его голосе неприятно задела Гурни.

– С этим уже разобрались, – отмахнулась Кэй, обращаясь к Хардвику, но с откровенным любопытством рассматривая Гурни.

– Как это разобрались? – не унимался Хардвик.

Она нетерпеливо моргнула и улыбнулась – коротко и невесело.

– Кристалл Рок. Моя покровительница.

– Та лесбиянка, наркодилерша с метадоном?

– Ну да.

– Ваша фанатка?

– Фанатка той, кем меня считает.

– Любит мужеубийц?

– Обожает.

– И как она воспримет отмену приговора, которой мы добьемся?

– Отлично – если не сочтет, что я и впрямь невиновна.

– Что ж… это как раз не проблема. Повод нашей апелляции – не сам вопрос невиновности, а то, должным ли образом проводился процесс, и мы намерены доказать, что в вашем случае процесс проводился не так, как положено. Кстати, позвольте представить вам человека, который поможет нам доказать судье, до чего скверным образом все проводилось. Кэй Спалтер – Дэйв Гурни.

– Мистер Суперкоп, – произнесла она с толикой сарказма и чуть помолчала, словно проверяя, как он отреагирует, но, не дождавшись реакции, продолжила: – Я читала про вас и все ваши регалии. Весьма впечатляет.

Вид у нее, однако, был ни капельки не впечатленный.

Гурни гадал, способны ли вообще эти холодные, оценивающие зеленые глаза принимать впечатленное выражение.

– Приятно познакомиться, миссис Спалтер.

– Кэй. – В тоне не было и намека на сердечность. Имя прозвучало скорее недвусмысленной поправкой, способом выразить отвращение к фамилии мужа. Она продолжала разглядывать его, словно товар на ярмарке. – Вы женаты?

– Да.

– Счастливо?

– Да.

Она словно бы немного покрутила эту информацию у себя в голове перед тем, как задать следующий вопрос.

– Вы верите в мою невиновность?

– Я верю, что солнце утром встало.

Губы ее дрогнули – что-то вроде мимолетной улыбки. А может, это просто рвалась наружу энергия, заключенная в маленьком теле.

– И как это понимать? Что вы верите лишь в то, что видите своими собственными глазами? Что вы крепкий орешек и опираетесь лишь на факты?

– Что я познакомился с вами минуту назад и знаю еще слишком мало, чтобы составить собственное мнение, не говоря уж о том, чтобы во что-то поверить.

Хардвик нервно кашлянул.

– Может, сядем?

Они уселись за маленький столик. Кэй Спалтер все так же разглядывала Гурни.

– А что вам надо знать, чтобы у вас сложилось мнение касательно моей виновности?

– Или насчет того, насколько честно вас судили, – вмешался Хардвик, подавшись вперед. – Ведь дело-то сейчас именно в этом.

Кэй проигнорировала его. Глаза ее были устремлены на Гурни.

Он откинулся на спинку стула, внимательно изучая эти поразительные, немигающие зеленые глаза. Что-то подсказывало, что лучшим вступлением к делу будет обойтись без вступлений.

– Вы стреляли в Карла Спалтера или организовывали его убийство?

– Нет.

Ответ вырвался резко и быстро.

– У вас и правда был роман на стороне?

– Да.

– И ваш муж все узнал?

– Да.

– И намеревался с вами развестись?

– Да.

– И развод в таких обстоятельствах крайне отрицательно сказался бы на вашем финансовом положении?

– Именно.

– Но к тому времени, как ваш муж был смертельно ранен, он еще не принял окончательного решения о разводе и не изменил завещания – так что вы по-прежнему оставались главной наследницей. Верно?

– Да.

– Вы просили любовника убить его?

– Нет.

На лице ее вспыхнуло и угасло отвращение.

– Так что его история на суде – выдумка чистой воды?

– Да. Но только никак не его личная выдумка. Дарил работал у нас в бассейне спасателем и так называемым «личным тренером» – тело на миллион долларов, мозгов на два цента. Он просто повторил то, что ему велел говорить этот козел Клемпер.

– Вы просили имеющего судимость Джимми Флэтса убить вашего мужа?

– Нет.

– Так что его рассказ на суде – тоже выдумка?

– Да.

– Сфабрикованная Клемпером?

– Полагаю, что да.

– Вы бывали в том здании, откуда стреляли, – в день выстрела или когда-либо прежде?

– Уж точно не в день выстрела.

– Значит, свидетельские показания, будто бы вы находились в здании, в той самой квартире, где нашли орудие убийства, – это все тоже фальшивка?

– Верно.

– Если не в тот самый день, то когда?

– Не знаю. За несколько месяцев? За год? Я там была, наверное, два-три раза, заглядывала вместе с Карлом, когда мы проезжали мимо, а ему надо было что-то там проверить или сделать, как-то так.

– Большинство квартир пустовало?

– Да. «Спалтер Риэлти» скупает по дешевке здания, требующие капитального ремонта.

– Квартиры держали запертыми?

– По большей части. А то бездомные понабежали бы.

– У вас были ключи?

– Не у меня лично.

– В смысле?

Кэй Спалтер впервые заколебалась с ответом.

– Для каждого здания имелся основной ключ. Я знала, где он.

– И где же?

Она словно бы покачала головой – а может, опять же, это была лишь едва уловимая внутренняя дрожь.

– Всегда считала, что это ужасно глупо. Карл держал при себе все ключи, но хранил по запасному в каждом доме. В подвале, в прачечной. На полу за батареей.

– Кто кроме вас с Карлом знал про эти спрятанные ключи?

– Понятия не имею.

– Они и сейчас хранятся за батареями?

– Думаю, да.

Гурни несколько мгновений сидел молча, вбирая в себя этот примечательный факт, а потом продолжил:

– Вы утверждали, что во время стрельбы находились с любовником.

– Да, с ним. В постели.

Она смотрела Гурни прямо в глаза, спокойно и ровно, не моргая.

– Так что, когда он показал под присягой, будто был в тот день один, – это снова неправда?

– Да. – Она сжала губы.

– И как, по-вашему, детектив Клемпер сфабриковал всю эту изощренную паутину лжи… чего ради? Просто потому, что вы напомнили ему бывшую жену?