Паутина преступлений. Тайна мистера Ридера - Эдгар Уоллес

– Вы знаете, что Рэйгэйт выпущен сегодня под залог?

– Да, я читал об этом в газетах, – ответил мистер Ридер. – Сэр Джордж Полкли выступил гарантом. Как вышло, что молодой человек знаком с сэром Джорджем?

– Мы только что получили телеграмму от стряпчих Полкли в Ньюкасле. Они ничего об этом не знают. Сэр Джордж сейчас находится на юге Франции, и его юристы никого не отправляли в Лондон выступать от его имени. Более того, они никогда не слышали о Рэйгэйте.

Мистер Ридер, расслабленно сидевший на стуле, внезапно выпрямился.

– Значит, залог был подделкой? Где Рэйгэйт?

– Его нигде не могут найти. От Брикстона он уехал на такси в сопровождении своего якобы гаранта, и с тех пор его никто не видел.

Вот это уже была задача для мистера Ридера – из тех, которые он особенно любил решать. Кто же так постарался ради освобождения Рэйгэйта, а главное зачем? Его аферы, даже будь они прибыльными, ограничивались тремя-четырьмя сотнями фунтов. Кому понадобилось вносить залог, чтобы его немедленно выпустили? Но кому-то не терпелось вытащить Рэйгэйта из тюрьмы без промедления.

Мистер Ридер побеседовал с прокурором.

– Все это очень, очень странно, – сказал он, запуская пальцы в волосы. – Полагаю, всему этому существует весьма простое объяснение, но, к несчастью, у меня разум преступника.

Прокурор улыбнулся.

– И как же ваш преступный разум интерпретирует происшедшее? – спросил он.

Мистер Ридер покачал головой.

– Боюсь, что крайне плохо. Я… гм… не хотел бы я быть мистером Рэйгэйтом!

Он послал за пугающе несдержанным управляющим. Тот оказался высокомерным коротышкой, весьма упитанным, с круглым лицом и обильным потоотделением.

Полчаса он просидел на краю стула напротив мистера Ридера и бо́льшую часть этого времени был занят тем, что вытирал лоб и шею большим белым платком.

– Главное управление обошлось со мной так грубо, мистер Ридер… – дрожащим голосом бормотал он. – После стольких лет верной службы… Худшее, что они могли сказать обо мне, так это то, что я своим рвением навредил банку. Полагаю, я ошибся, требуя ареста этого молодого человека, но я был так шокирован, так… если можно использовать это определение… опустошен!

– Да, я не сомневаюсь, – согласился мистер Ридер. – Вы говорите, что собирались в отпуск? Я этого не знал.

Так он впервые услышал о существовании двух билетов к фьордам. К счастью, управляющий сохранил письмо. Мистер Ридер прочитал его, потянулся к телефону и сделал необходимые запросы.

– Кажется, я припоминаю этот адрес, – сказал он, повесив трубку. – Он звучит знакомо. Но, думаю, выяснится, что джентльмена, написавшего вам письмо, не существует в природе.

– Но он отправил билеты! И они выписаны на мое имя! – с триумфом заявил управляющий, но затем его лицо помрачнело. – Хотя теперь мне, конечно же, не стоит ехать.

Мистер Ридер посмотрел на управляющего, и в его глазах явно читалась жалость.

– Боюсь, вы просто не сможете отправиться в поездку. И я утешаюсь этой мыслью, иначе, если бы такое случилось, вы пожалели бы об этом! Эти билеты служили лишь одной цели – убрать вас из банка и из Англии, чтобы дать юному мистеру Рэйгэйту возможность принести домой бобы, уж простите мне подобную вульгарность.

Мистер Ридер был одновременно озадачен и обрадован. Перед ним было типичное банковское дело, спланированное ровно так же, как и остальные, и оно, несомненно и неопровержимо, являло собой работу выдающегося ума.

Избавившись от банковского управляющего, мистер Ридер взял такси и отправился в Хэмпстед. К тому времени, как он туда прибыл, мисс Джин Рэйгэйт только-только вернулась с работы. О злоключениях брата она прочитала в вечерней газете по пути домой из офиса, и мистера Ридера поразил тот факт, что новости взволновали ее отнюдь не так, как он ожидал. Мисс Джин была милой девушкой, изящной брюнеткой, и выглядела гораздо моложе своих двадцати четырех лет.

– Я не получала вестей от брата, – сказала она. – На самом деле он мой сводный брат, но мы всегда были близкими друзьями, и я ужасно расстроена случившимся.

Девушка подошла к окну.

Ридер подумал, что она не из тех юных леди, что с готовностью демонстрируют свои чувства. Она, очевидно, сейчас призывала весь свой немалый самоконтроль. Губы девушки были крепко сжаты, глаза наполнены непролитыми слезами, и он скорее ощущал, нежели наблюдал, охватившее ее напряжение.

Внезапно она обернулась.

– Я расскажу вам, мистер Ридер.

Увидев его изумленно приподнятые брови, девушка слабо улыбнулась.

– Ах да, я помню, что вы не представились, но я вас знаю. В Сити вы довольно известны.

Мистер Ридер был совершенно сбит с толку, однако тут же перешел к делу.

– Так что вы собираетесь мне рассказать? – мягко спросил он.

– Я даже рада, вот что я собиралась сказать. Я уже долгое время ожидала чего-то подобного. Джонни был сам не свой, он ужасно волновался из-за этих дел с землей, и я знала, что ему не хватало наличных, – я даже сама заняла ему сотню фунтов в прошлом месяце. Но я думала, что худшее уже позади, поскольку он возвратил мне долг на прошлой неделе. И даже больше, чем сумму долга, – пятьсот долларов сейчас стоят почти двести фунтов.

– Долларов? – переспросил мистер Ридер. – Он вернул вам долг в долларах?

Она кивнула.

– Какими купюрами?

– Пять банкнот по сотне долларов. Я положила их в банк.

Мистер Ридер стал крайне внимательным.

– Откуда он их взял? – спросил он.

Девушка покачала головой.

– Я не знаю. Но у него была довольно большая сумма в долларах.

Ридер задумчиво потер подбородок, но ничего не сказал, и она продолжила:

– Я думала, что, возможно, в банке что-то не так, и полагала, что он занимает эти деньги, чтобы исправить ситуацию. И все же он выглядел очень расстроенным. Он сказал, что ему, возможно, понадобится на несколько месяцев покинуть страну и чтобы я в таком случае не волновалась.

– Он был жизнерадостным парнем?

– Очень, – с чувством сказала она. – До последнего года, когда цены на землю рухнули. Он раньше много покупал и продавал. И, думаю, заработал немало до этого обвала.

– У него есть друзья в Лондоне?

Она покачала головой.

– Вы ни о ком не знаете? Ни с одним не встречались? – настаивал он.

– Нет, – ответила девушка. – Был только один человек, которого он сюда приглашал, но тот человек не был другом. – Она помедлила. – Не знаю, причиню ли я ему вред, рассказывая об этом, но Джонни по-настоящему хороший человек, человек высочайшей морали. Что-то случилось с ним за последние несколько месяцев, но я понятия не имею, что именно. У него были жуткие приступы депрессии, а однажды ночью он сказал мне, что предпочтет чистую совесть избавлению от своих сложностей. Он написал длинное признание, которое, я знала, адресовалось банку. Он полночи просидел, составляя письмо, а затем, видимо, передумал, поскольку утром, когда мы завтракали, он вытащил его из кармана, перечитал и бросил в огонь. У меня создалось впечатление, мистер Ридер, что он действовал не вполне по своей воле, что кто-то иной направлял его и управлял им.