Убить чужой рукой - Лиза Гарднер

Сука. Сука. Сука.

Он отшатнулся от лейтенанта и пошел маленькими, неуверенными шажками, обезумев от бешенства. Ему хотелось взять палку покрепче и перебить все стекла в каждом авто на этой улице. Ему хотелось… О Господи, невозможно вдохнуть. Открытым ртом он хватал воздух, задыхался, но бесполезно, кислород не проходил в легкие. У него снова сердечный приступ. Он умрет в Южном Бостоне, потому что сейчас ноябрь. Он всегда знал: примерно так оно и случится. Лето — это хорошо, ранняя осень — нормально, но ноябрь… Убийственный месяц. Черт!

— Голову к коленям! Давай, Бобби, согнись и дыши глубже. Ты справишься. Просто сосредоточься на моих словах.

Бобби почувствовал, как чьи-то руки ложатся ему на плечи, заставляя его нагнуть голову. Перед глазами мелькали звезды, ослепительные белые искры на черном фоне. Скоро они начнут взрываться и гаснуть, а потом останется только темнота, распростершаяся навстречу.

А потом, так же внезапно, оковы спали, легкие сделали вдох и получили свою толику кислорода. Он, шатаясь, вышел на середину улицы, с трудом разминулся с автомобилем и полной грудью вдохнул холодный ночной воздух.

Бруни оттащил его с проезжей части и заговорил негромко и быстро:

— Послушай внимательно, Бобби. Соберись и послушай.

Бобби обнаружил фонарный столб, уцепился за него руками и ногами и попытался прийти в себя.

— Все в порядке, — сказал он. — Я слушаю.

Бруни, кажется, в этом сомневался, но тем не менее пробурчал:

— Ты знаешь, что такое слушание в гражданском суде?

— Что?

— Это происходит в окружном суде округа Суффолк. Это гражданская сторона судебной системы, в отличие от уголовной. Ты, наверное, не знаешь — готов поклясться, что нет, — но каждый человек имеет право требовать слушания в гражданском суде, если было совершено преступление и его действительно совершил обвиняемый. Если гражданский суд сочтет основание достаточным, он может возбудить против обвиняемого уголовное дело, пусть даже это и гражданский суд. По сути, любой человек может прийти в прокуратуру штата и через гражданский суд возбудить уголовное дело — со своим персональным адвокатом и за свой собственный счет. Наверное, ты хочешь знать, каким образом это связано с тобой?

— Каким образом это связано со мной? — устало повторил Бобби.

— Сегодня вечером, без четверти пять, Марианна Гэньон, жена Джеймса Гэньона, члена Высшего суда Суффолка, и мать Джимми Гэньона, подала иск в гражданский суд. По ее словам, есть достаточные основания для того, чтобы считать случившееся убийством, и ты — тому виной.

Бобби закрыл глаза и тут же понял свою ошибку. Мир немедленно и угрожающе завертелся.

— Судья Гэньон не будет ждать, пока делом займется прокурор, Бобби. Ему плевать, до чего докопаются следователи и что скажут в департаменте. Он тебя достанет.

— Я думал… я думал, мы от всего такого защищены. Пока мы на службе, иск можно возбудить против штата Массачусетс, но не против нас.

— Да, никто не может, в частности, вчинить гражданский иск лично тебе. Но это слушание призвано дать толчок уголовному преследованию. Бобби, это уголовное преступление! И если тебя признают виновным, ты отправишься за решетку. Этот тип не из тех, кто соглашается на отступные. Он собирается разрушить твою жизнь.

Ноги у Бобби подкосились, он начал угрожающе крениться влево и рухнул, прежде чем Бруни успел схватить его за руку и восстановить утраченное равновесие. Лейтенант опустился на тротуар рядом с ним. Они сели, притулившись между двумя машинами, и какое-то время молчали.

— О Господи, — наконец сказал Бобби.

— Мне жаль. Если честно, я о таком слышу в первый раз. У тебя есть адвокат?

— Я думал, профсоюз мне его предоставит.

— Профсоюз здесь не поможет. Это дело возбуждено персонально против тебя, а не против штата Массачусетс или полицейского департамента. Ты должен подумать о себе сам.

Бобби опустил голову на руки. Он слишком устал и был слишком пьян, чтобы в этом разобраться. Он чувствовал себя так, будто из него выкачали всю энергию до капельки.

— Я правильно сделал, что выстрелил, — сказал он.

— Все так и говорят.

— Тот человек собирался убить свою жену.

— Я прослушал запись твоего разговора с командным центром. Ты следовал правилам, Бобби. Следил за событиями, описывал все происходившее. Ты сделал то, чему тебя учили. Может, никто тебе этого не скажет, но я тобой горжусь. Ты получил задание — и не отступил.

Бобби молчал. Ему пришлось поспешно ущипнуть себя за нос, чтобы удержать слезы. Господи, как он устал! Но что еще хуже, он совсем пьян.

— А это поможет? — наконец спросил он. — Гэньон — судья. У него есть деньги и власть. Черт, я не в состоянии позволить себе настоящий судебный процесс на свои сбережения. Следовательно, он выиграет?

— Не знаю, — сказал Бруни и тяжело вздохнул.

— Не пойму. У Джимми была пушка. Он целился в жену и ребенка. Неужели это ни для кого ничего не значит? Даже для его родителей?

— Все очень сложно.

— Потому что он богат? И у него собственный дом? Издевательство над семьей — это издевательство над семьей. И мне плевать, сколько у него денег!

Лейтенант не ответил.

— Что? — настойчиво спросил Бобби. — Что?

Бруни снова тяжело вздохнул:

— Гэньоны не отрицают, что у Джимми была пушка и он целился в жену. Но они говорят, что главной проблемой в доме считалась его жена. Если верить их заявлению, Кэтрин Гэньон плохо обращалась с сыном. И если Джимми угрожал ей, то он всего лишь пытался спасти ребенку жизнь.