Неупокоенные - Джон Коннолли

Я пошел по Уиллард-стрит туда, где у меня была припаркована машина. Если парень меня уже вычислил, то по крайней мере не придется больше раскатывать на «Сатурне», что уже само по себе достойно тоста. Я позвонил Ребекке и сказал, что, вероятно, видел неподалеку человека, который ее донимает. Указал цвет и марку машины и велел не выходить из офиса, даже ненадолго, а также в случае изменения планов связаться со мной, тогда я приеду и ее заберу. Клиентка в свою очередь сообщила, что обедать планирует у себя на рабочем месте. Директору дочериной школы она позвонила и попросила, чтобы Дженна дождалась ее приезда у секретаря. То, что Ребекка остается в офисе, давало мне с час времени поиграть с преследователем в кошки-мышки. О своем отце она рассказала совсем немного, я же хотел разузнать побольше и, похоже, знал того, кто мне мог в этом помочь.

Я проехал в Портленд и припарковался через дорогу от Центрального рынка. В «Биг скай бейкери» я взял два кофе и пакет лепешек (памятуя о том, что если являешься с подношением в руках, везде и всюду это окупается сторицей) и направился прямиком в колледж искусств штата Мэн, что на Конгресс-стрит. Именно там священнодействовала Джун Фицпатрик, которой в Портленде принадлежали пара галерей, а также черный пес, из людской породы не воспринимающий решительно никого, кроме самой Джун. Ее я удачно застал в галерее колледжа, где она на девственно белых стенах выставочного зала готовила очередную экспозицию. Это была маленькая подвижная женщина с хорошей памятью на лица, имена и события в мире искусств. За все годы пребывания в Мэне она утратила лишь малую толику британского акцента. Собака ее, разумеется, тут же облаяла меня из своего угла, после чего снизошла до насупленного подглядывания, не вздумаю ли я позариться на какое-нибудь полотно.

— Дэниел Клэй, — пропела задумчиво Джун, прихлебывая кофе. — Дэниел Клэй… Как же, помню, хотя из его работ видела лишь пару образчиков. Подпадает, можно сказать, под категорию одаренных любителей. Все такое… изначально агонистическое, что ли: спутанные тела, изможденно бледные, со всполохами красных, черных, синих тонов, а на фоне всякая там католическая иконография. После этого он, кажется, переключился на пейзажи. Туманно-мистические деревья, руины на заднем плане, всякое такое.

Сегодня поутру Ребекка показала мне слайды с некоторыми из опусов своего отца, а также один-единственный холст, который у себя сохранила. Это был портрет Ребекки в детстве (мне он как-то не приглянулся своей мрачностью): ребенок бледным взвихрением проступает среди сгущающихся теней. Джун я признался, что и остальное творчество Клэя-художника меня не очень впечатляет.

— Честно сказать, мне тоже не вполне по вкусу, — согласилась женщина. — Я считаю, его более поздние работы все же получше всяких там лосей и яхт, но это не тема для дискуссий. Вообще он продавался скрытно, выставок не устраивал, так что мне не выпадало случая выразить ему вежливо свое неприятие. А между тем есть в Портленде один или два ценителя, которые всерьез его коллекционируют, да еще кое-что из своих работ он раздал по друзьям. Дочь его время от времени выставляет на продажу кое-что из запасников, и представьте себе, всякий раз словно из ниоткуда всплывает какая-нибудь пара покупателей. Думаю, большинство из тех, кто его собирает, или знали его лично, или же их привлекает, как бы это выразиться, его мистический флер. Я слышала, прежде чем бесследно пропасть, он вообще отошел от живописи, так что его картины теперь представляют определенную раритетную ценность.

— Вы ничего не помните о его исчезновении?

— Слухи, разумеется, ходили. Насчет конкретных обстоятельств пресса распространялась не особенно — у нас же газеты то как с цепи срываются, то вдруг осторожничают, — но мы-то по большей части были в курсе, что некоторые из детей, которым он оказывал помощь, впоследствии снова подвергались насилию. Встречались такие, кто хотел его, как видно, очернить, даже среди тех, кто не верил в его прямую причастность.

— У вас насчет этого есть какое-то мнение?

— Мнение? Их может быть только два: либо он был причастен, либо нет. Если да, то и добавить нечего. Если нет… Знаете, я не специалист, но, наверное, не так-то легко было разговорить тех детей о том, что им пришлось пережить. Причем уже изначально. Быть может, повторное насилие лишь, заталкивало их все глубже в свою оболочку. В самом деле, не могу сказать.

— Вы вообще были знакомы с Клэем?

— Так, пересекались то тут, то там. Помнится, один раз я пробовала завести с ним разговор на каком-то фуршете, но он в основном отмалчивался. Сдержанный такой, отстраненный человек, тише воды ниже травы. И впечатление было такое, что жизнь ему в тягость. Кстати, все это происходило как раз перед его исчезновением, так что в данном случае внешность, как говорится, не была обманчива.

Она отвлеклась, чтобы дать указание молодой ассистентке, вывешивающей у окна холст:

— Куда ты, это же вверх ногами!

Я поглядел на полотно, где изображалась вроде как слякоть, со всеми вытекающими. Ассистентка, накренив голову, посмотрела на холст, затем на меня.

— А вы откуда знаете? — спросил я.

Прозвучало как будто с эхом: оказывается, мы с молодой сотрудницей произнесли вопрос синхронно. Сотрудница улыбнулась мне, я ей. Наспех прикинув разницу в возрасте, я решил ограничивать себя улыбками тем, кто родился до восьмидесятого года.

— Филистеры, — усмехнулась Джун.

— Что это за картина? — поинтересовался я.

— Абстракция без названия.

— Получается, художник, вероятно, и сам не знает, что это?

— Не исключено, — сделала вывод Джун.

— Так я опять о Дэниеле Клэе. Вы говорите, люди, собирающие его работы, возможно, его знали. А кто конкретно, сказать не можете?

Галеристка отошла в угол и рассеянно почесала за ухом собаку. Та снова на меня гавкнула, чтобы я не тешил себя иллюзией о возможности к ним присоединиться.

— Один из них Джоэл Хармон.

— Банкир?

— Да. Вы его знаете?

— Наслышан, — ответил я.

Джоэл Хармон, отставной президент ИБП, Инвестиционного банка Портленда. В восьмидесятые значился в числе прокредитованных на реконструкцию Старого порта. Его снимки все еще иной раз всплывали в газетах, по большей части там, где затевалось какое-нибудь празднество в масштабах города. Обычно он представал на них с супругой и в окружении свиты из раболепствующих почитателей, донельзя возбужденных стойким духом свежих банкнот. Популярность Хармона во многом объяснялась его богатством, властью и той тягой, которой эти два элемента влекут обычно тех, у кого значительно меньше и того и другого. Ходил осторожный шепоток, что у него «глаз на женщин», даром что внешностью он заметно уступал своим вышеперечисленным достоинствам, нивелируясь до уровня где-то между «потянет с пивом» и «я столько не выпью». Хармона я видел в разных компаниях, но лично нас друг с другом не знакомили.

— Они с Дэниелом Клэем водили дружбу. Знакомы были, кажется, еще с колледжа. Я знаю, что Джоэл после смерти Клэя приобрел пару его холстов, а на протяжении их дружбы не раз получал картины от него в подарок. Видимо, прошел-таки тест Клэя на соответствие. Клэй был очень щепетилен насчет того, кому продавать или дарить свои работы. Ума не приложу почему.