Минута до полуночи - Дэвид Бальдаччи

Блюм посмотрела на Пайн и решила взять разговор в свои руки.

– А что еще вы помните, Лорен? – спросила она.

– Им пришлось пригласить ФБР, когда стало очевидно, что местная полиция, как и полиция штата, не могут раскрыть преступление, – сказала Грэм.

– Иными словами, у них не имелось никаких улик против отца агента Пайн, хотя он оставался единственным подозреваемым? – уточнила Блюм.

– Здесь у нас случаются преступления. Как и в те времена. Но только не похищения. И не убийства. Сегодня это либо драки между пьяными или наркоманами, или кражи. Тогда Джулия Пайн клятвенно заявила, что ее пьяный муж валялся на полу в гостиной и оставался там, когда она проснулась на диване около шести утра и пошла проверить вас с сестрой. Судя по количеству пустых пивных бутылок и окурков сигарет с травкой, ее объяснение выглядело вполне правдоподобным.

– Улик на отца, которые связали бы его с похищением, у полиции не было, – сказала Пайн.

– Ну, вероятно, его отпечатки и ДНК были по всему дому, – сказала Блюм. – Ведь он там жил, так что на основании этого его не смогли исключить из списка подозреваемых.

– К тому же я видела мужчину, который забрался к нам в спальню через окно, – добавила Пайн. – И он был в перчатках. Так что следов остаться не могло.

Грэм едва не разлила кофе, когда услышала слова Пайн.

– Вы видели мужчину? – воскликнула она.

– Да, именно по этой причине я знала, что отец не виноват, – ответила Пайн. – Зачем ему было влезать через окно?

– И вы рассказали об этом полиции?

Пайн колебалась.

– Мне кажется, я говорила, – наконец ответила она. – Но я была ребенком с пробитым черепом. Сомневаюсь, что они серьезно отнеслись к моим словам.

– Вы уже побывали в вашем прежнем доме?

– Да, там теперь живет человек по имени Сайрус Таннер. Он сказал, что арендует дом.

– Весьма привлекательный и интересный мужчина, – вмешалась Блюм.

Грэм улыбнулась.

– Да, так и есть, – согласилась она. – Сай Таннер говорит самые разные вещи, но далеко не всегда это правда.

– Значит, он не арендует дом? – спросила Блюм.

– Я не думаю, что кому-то известно, кто является владельцем дома, поэтому едва ли Сай за него платит.

– Значит, он вселился незаконно, – подвела итог Блюм.

– Он не один такой. С двухтысячного года город потерял тридцать процентов населения; впрочем, здесь никогда не жило много людей. В остальной части округа Самтер ситуация лучше. Заработная плата, занятость повышается, как и стоимость жилья, больше молодых людей. Однако осталось достаточно брошенных домов, и ваш относится к этой категории.

– Пожалуй, я понимаю, – кивнула Пайн.

– Вы действительно считаете, что сможете раскрыть преступление после стольких лет? – спросила Грэм.

– Многие нераскрытые дела сейчас удается довести до конца, – заметила Блюм.

– Но большинство так и остаются тайной, – возразила Грэм.

– Откуда вы знаете? – спросила Пайн.

– На самом деле я пишу детективный роман, – ответила Грэм. – Как я уже говорила, дом дает мне возможность сводить концы с концами, но не более того. Я рассчитываю выбраться из этой дыры, добившись известности как автор исторических детективных романов.

– Значит, вы еще не расстались с прежними амбициями? – спросила Блюм.

Грэм опустила взгляд.

– Наверное, – сказала она.

– Дайте мне угадать – ваша история происходит во время Гражданской войны, – предположила Пайн.

– Отличная дедукция. В хорошей исторической прозе должна быть собственная атмосфера. А война пропитала насквозь наш город, уж не знаю, хорошо это или плохо. Надеюсь, для меня хорошо. Дело в том, что я серьезно изучала старые преступления. И большинство из них так и остались нераскрытыми.

Пайн встала.

– Ну, мое не останется – во всяком случае, не из-за недостатка попыток, – заявила она. – А теперь прошу меня извинить, у нас был трудный день.

Пайн вышла из комнаты, оставив Блюм и Грэм сидеть за столом.

Грэм посмотрела на Блюм.

– Как вы думаете, она сможет это сделать? – спросила Грэм.

– Если она не справится, значит, эту задачу невозможно решить, – уверенно ответила Блюм.