Мой стокгольмский синдром - Бекки Чейз

Он это серьезно?

Стянув и отбросив джинсы, я потянулась к нему – даже бровью не повел. Фигура у него безупречная: ни намека на брюшко, сплошной рельеф. Если бы такой мужчина подошел ко мне в баре или на улице, я почувствовала бы себя польщенной. И, наверное, даже дала бы на первом свидании. Но его глаза… Дело не в цвете, они просто были пусты, словно их обладатель не знает простейших эмоций. В них не наблюдалось даже любопытства. Зачем он вообще позволил мне встать? Нервными движениями я расстегнула ремень на его брюках, стараясь не дотрагиваться до пистолета, и подняла глаза. Взгляд снова ничего не выражал, и я поняла, что он просто так развлекается. Проверяет на прочность мою нервную систему – что еще я сделаю, чтобы выжить. И ведь знает, что я все равно отсюда никогда не выйду. Я уже мертва. Не выдержав, я опустила глаза.

– Делай, что хочешь.

И развернулась к нему спиной. Хотел сзади? Получай. Меня даже не трясло, я просто стояла, как истукан.

Звук расстегивающейся молнии заставил закрыть глаза.

Почему ты выбрал меня? Обыкновенное лицо, среднестатистическая фигура, никаких особенных достоинств… Додумать я не успела, потому что в следующее мгновение он за волосы развернул меня к себе и завалил на спину.

Ощущая тяжесть его тела, я не отбивалась. Чем сильнее зверь дергается в капкане, тем ему больнее. Лучше переждать. Заметная перемена моего поведения Джейсона не волновала. Разорвав мои трусики, чтобы не возиться, он отбросил их в сторону.

Да, ты крутой, ты очень крутой парень, я поняла. Давай, сделай это со мной, к черту прелюдии.

Интересно, если я изображу фригидность, он оставит меня в покое? Или, наоборот, лучше имитировать оргазм? Но бревном в постели мне быть не суждено – его член был просто огромным. Я поняла это, когда он резко вошел в меня. Поняла и задохнулась от боли. И, кажется, заорала. Мощными толчками Джейсон вонзался в меня, и с каждым разом боль нарастала. Господи, сделай так, чтобы он поскорее кончил. Не придумав ничего лучшего, я впилась ногтями в его спину, но, оказывается, в наших ролевых играх трогать разрешалось только ему: Джейсон начал меня душить и ослабил хватку, только когда я оставила в покое его спину в попытке освободить горло. Еле‑еле мне удалось расслабить мышцы внизу живота, и боль стала не такой сильной.

Пожалуйста! Пожалуйста, не надо так резко! Дай мне время…

Я даже не понимала, мысли это или крик. Хотя, даже если я и кричала, это мне не помогло бы – Джейсон не знает русского. Но темп он все‑таки сбавил. Неужели понял? Или смаковал ощущения? Ему стало легче двигаться во мне, а я смогла вздохнуть спокойно. Но ненадолго – стоило мне окончательно расслабиться, он вогнал в меня член на полную длину. Отбиваться не представлялось возможным – его руки припечатали мои запястья к простыне. Нависая сверху, он наблюдал за мной и не останавливался. С каждым вскриком в моей груди оставалось все меньше воздуха. В глазах темнело, и единственное, что я видела перед собой – татуировку на его шее. И сделала последнее, что могла, – яростно укусила. Впилась намертво. И, кажется, зарычала, почувствовав кровь на языке. Джейсон на мгновение напрягся, и… кончил. Я разжала зубы и получила пощечину. Но эту боль я легко пережила, главное – он больше не был во мне. И больше не удерживал мои руки.

Тяжело дыша, я встретилась с ним взглядом, машинально облизала окровавленные губы и запоздало поняла, что Джейсон может воспринять это как провокацию. Мои колени все еще упирались в его грудь, спина затекла, но я боялась выпрямить ноги или повернуться, чтобы лишний раз не касаться его тела. Не говоря ни слова, Джейсон медленно поднялся с кровати и застегнул брюки. Резким движением я села, притянула к груди простыню и попыталась в нее завернуться. В контрасте с чистой тканью моя кожа казалась еще грязнее. А в сочетании с кровавыми разводами на руках, разбитой губой и взъерошенными волосами я выглядела, наверное, как вокзальная бродяжка.

Потирая след от укуса на шее, Джейсон наблюдал за моими манипуляциями с простыней и кивнул в сторону душа в ответ на мой вопросительный взгляд. Я бегом кинулась за перегородку, пока он не передумал. Душевой кабины как таковой не было, только металлический поддон, закрытый шторой. Я юркнула туда и всхлипнула, поворачивая вентиль. Кожа саднила, но плакала я от отчаяния. Мне никогда не выбраться из лагеря. Мне даже из трейлера не выйти. Стоя под струями и яростно стирая с себя чужой запах, я захлебывалась слезами, которые тут же смывала вода. В спутанных волосах торчали кусочки листьев; я с силой выдергивала их, не чувствуя боли. Слив медленно забивался, под ногами образовалась грязная лужа, но я не обращала на нее внимания и рыдала, прислонившись лбом к стене.

Почувствовав спиной сквозняк, я обернулась. Полностью обнаженный, Джейсон стоял за моей спиной и наблюдал. Злая шутка судьбы: божественно красивая форма, но дьявольское наполнение. Я попятилась, прикрываясь шторой, а он шагнул ко мне. Опять? Ну почему он такой ненасытный? Я даже толком не помылась. Джейсон выдернул из моих рук разделяющую нас прозрачную преграду.

– Не надо. – Я выставила перед собой ладони, но он смял это сопротивление, наступая.