Ангел над бездной - Наташа Шторм

Два дня я слонялась по огромному дому в полном одиночестве. После заключения брака Энрике стразу же отвёз меня в свой особняк и исчез на двое суток. Прекрасно! Я поменяла одну тюрьму на другую. Ни телефонов, ни компьютеров в доме не оказалось. Угрюмая прислуга, которая никак не реагировала на мои вопросы, высокий каменный забор. Мне тут не нравилось, совсем не нравилось. Впрочем, я была жива, и слава Богу.

Мой муж появился вечером.

— Привет, дорогая! ― он наклонился и поцеловал меня в висок. ― Сейчас ты оденешься, и мы поужинаем.

Я провела рукой по изрядно помятой пижаме.

— Не хочу есть, аппетит пропал.

— Знаю. Это последствия стресса, но ты должна. Ты не можешь морить себя голодом. Господу было угодно оставить тебя на этом свете. Значит, ты ещё не выполнила своё предназначение.

— Но у меня кроме этой пижамы ничего нет.

— Ошибаешься. ― Энрике подвёл меня к дверям комнаты, находившейся рядом со спальней. ― Ты не заглянула сюда даже из любопытства?

Огромное помещение оказалось гардеробной. На вешалках висели яркие платья с ярлычками известных фирм.

— Не нравятся? Я покупал их для тебя, хотел порадовать.

Я пожала плечами.

— Мне не до нарядов. Сам должен понимать.

Выбрав самое простое, чёрное, я направилась в спальню. Энрике следовал по пятам.

— Оставь меня. Хочу переодеться без свидетелей.

Мужчина усмехнулся.

— Видимо, ты забыла, что стала моей женой по доброй воле? Ладно. Переодевайся и спускайся вниз. Так и быть, расскажу о твоих обязанностях.

Вот и дождалась! Я тянула время, как могла. И всё же мне пришлось спуститься. Несмотря на тёплый вечер, муж разжёг камин. Огромная гостиная сразу стала уютной. Я вспомнила свой дом в Англии. Отец всегда включал камин по вечерам. Правда, в Бристоле он был электрическим, но очень похожим на настоящий. Стол сервировали на двоих. Свечи, фарфор, серебро. Даже странно как-то. За эти дни я привыкла есть в одиночестве, на кухне. Энрике поднялся с дивана и взял меня за руку.

— Давай поужинаем и поговорим. Я отпустил прислугу. Так что стесняться некого.

Я присела на мягкий, обшитый золотистой парчой стул, и пододвинула бокал с вином.

— А я и не стесняюсь.

На моей тарелке появился кусок запеченной курицы и отварной картофель. Я с отвращением уставилась на еду. Нет. После промывания мой желудок просто не мог это переварить. То ли дело каши, на которых я жила двое суток. Муж сел напротив.

— Итак, Эва. Ты знаешь, чего я жду от брака. Я хочу получить тебя. Но это только моё желание. Расскажи о своих.

Претворяться не имело смысла.

— У меня есть единственная мечта ― покинуть Испанию. Я хочу вернуться в свой дом. Но… ты же не отпустишь меня? Я права?

Энрике кивнул.

— Не отпущу. И дело даже не в маньяке.

Я вздрогнула.

— Ты знаешь и об этом?

— Знаю, детка. Дело в том, что в Англии нет человека, который сможет позаботиться о тебе лучше, чем я.

— Ошибаешься.

Мужчина дотянулся до подоконника, взял бумажный конверт и протянул мне.

— Если ты о Кристофере Доноване, то взгляни на эти фотографии. Не знаю, чем он задурил тебе голову, но парень уже содержит женщину и ребёнка. Он хочет от тебя того же, что и все. А я предлагаю хороший крепкий брак, любовь, уважение. Я сделаю для тебя то, что в моих силах, и даже больше.

Одна фотокарточка сменяла другую. Через пелену слёз я видела своего любимого рядом с удивительно хорошенькой молодой женщиной, которая смотрела на него с такой нежностью, что у меня сжалось сердце. Вот Кристофер обнимал незнакомку, целуя её в макушку, а вот подбрасывал карапуза. Последним был снимок того самого мальчика. Ребёнку было не больше трёх лет, но он, как две капли воды, был похож… О, Боже!

— Даже, если принять во внимание то, что мистер Донован искренне полюбил тебя, сможешь ли ты лишить это очаровательное существо отца?

Я отшвырнула фотокарточки и покачала головой.

— Нет. Я забуду Кристофера, вычеркну из жизни. Я не буду встречаться с ним… никогда.

Ещё один подарок судьбы, суровая правда. Когда же это закончится? Теперь я почувствовала, что осталась совершенно одна в этом огромном безжалостном мире. И этот мир замкнулся для меня стенами пустого безжизненного дома.

— Мне холодно.

Энрике обошёл стол и подал руку.

— Пойдём. Я уложу тебя и попытаюсь согреть.

Я поднялась и тут же очутилась в крепких объятьях. Перед глазами всплыл образ тётушки. «Такова наша судьба, детка!» Я больше не собиралась противиться судьбе. Когда муж взял меня на руки и понёс на второй этаж, я уже не плакала и не сопротивлялась. Все эмоции умерли в душе в один миг. Осталось безразличие.

Энрике уложил меня на кровать и сел рядом.

— Если хочешь, мы можем дождаться окончания траура, дорогая. Но в наших интересах, чтобы ты быстрее забеременела.