Ангел над бездной - Наташа Шторм

Мужчина расхохотался.

— Как только твой муж подпишет контракт, мы с радостью займёмся твоим воспитанием. Но сначала оглашу варианты. Первое. Мы покупаем тебя на троих, в складчину, и ты остаёшься жить дома. Второе. Ты летишь в Нью-Йорк и там уходишь с молотка. Возможно, у арабского шейха хватит денег купить контракт с последним пунктом.

— И что это за пункт?

— Случайная смерть.

На лбу выступил холодный пот. Это было неприятно.

— Вы не учли третий вариант. ― Я метнулась к стене, схватила старинный кинжал и приставила себе к горлу. ― Для испанки честь выше жизни.

Мужчины опять рассмеялись.

Невысокий лысый толстяк удобнее устроился в кресле и потянулся за стаканом джина, ожидая зрелища. Зато второй джентльмен, высокий и жилистый, подошёл к Энрике и взмахнул рукой. Я даже охнуть не успела, как в плечо моего мужа вонзился тонкий нож. Энрике схватился за рукоять.

— Не дёргайся. У тебя рассечена плечевая артерия. Вынешь стилет ― истечёшь кровью. ― Садист говорил тихо, медленно, обычным будничным тоном, будто перед ним находился не раненый человек, а тряпичная кукла. В его руках тут же возник второй нож. ― Следующий удар я нанесу в печень. Это будет очень больно. Твой муж будет медленно умирать в муках. Хочешь этого?

Я опустила клинок.

— Но это ещё не всё. ― Толстяк наконец-то присоединился к беседе. ― Мы долго думали, кого потребовать в качестве замены, ну, если ты откажешься. И, знаешь, единогласно определились с выбором. Мария. Твоя хорошенькая кузина. Она покинет родных всего на девять месяцев, а потом вернётся, если раньше не сойдёт с ума.

Это был ударом ниже пояса.

— Марии всего шестнадцать.

— Верно. ― Беккер обошёл меня по кругу. ― Но у неё есть одно преимущество. Она девственница. За неё могут дать большие деньги, очень большие. Так что повесь кинжал на место.

Поколебавшись минуту, я откинула клинок.

— Умница. А теперь раздевайся.

Я с ужасом взглянула на Энрике. Он побледнел. Рубашка насквозь пропиталась кровью.

— Раздевайся. ― Беккер начал терять терпение. ― Или твой муж умрёт от потери крови.

Я закрыла глаза и стянула с себя шерстяное платье, оставшись в нижнем белье и чёрных чулках. Потная рука прошлась от моих лопаток вниз.

— Раздвинь ноги.

Я не шелохнулась.

— Ну, нам долго ждать?

Высокий садист, разбиравшийся в анатомии, которого я мысленно назвала хирургом, просто толкнул меня к столу, прижал лицом к полированной поверхности и раздвинул ноги своим коленом. Я почувствовала, как его палец скользнул внутрь. Мужчина довольно хмыкнул.

— Тугая и горячая. То, что надо.

Мерзавец отошёл, а я сползла на пол, беззвучно глотая слёзы. Стыд и боль разрывали моё сердце.

Беккер достал из папки файлы.

— Подписывай, Гарсия. И жена твоя пусть подпишет.

Энрике держался, как мог. Силы оставляли его вместе с кровью, сочившейся из раны. Я поднялась, натянула платье и вернулась к столу. Поставив размашистую подпись на четырёх экземплярах, пододвинула бумаги мужу.

— Давай, распишись.

Энрике словно остолбенел.

— Подписывай, или я собственноручно перережу тебе глотку, чтобы не мучился.

— Что ты творишь, Эва?

Я горько усмехнулась.

— Спасаю жизнь своему мужу. ― Вложив в ослабевшие пальцы Parker, я кивнула на контракт. ― Я жду.

Энрике поставил подпись, потом ещё одну и ещё две.

— А девочке не терпится. ― Толстяк от души рассмеялся.

Я гордо вскинула подбородок.

— Чем раньше мы начнём, тем раньше я разделаюсь с вами, ублюдки.

— Тогда через пару дней и начнём. ― Беккер уложил три экземпляра в папку. ― Время и место сообщим дополнительно.

Он вышел первым. За ним важно следовал хирург, а позади ковылял добродушный толстяк.