Охота без милосердия - Михаил Март

Дэйтлон чувствовал, что его расчеты не оправдались. Он не считал, что сделал много ошибок, но он был недостаточно тверд. Руководить такой авторитетной командой непросто. Тут мало собственного авторитета и явного либо скрытого превосходства. Тут нужны железная воля и твердый кулак. Он же старался приравнять себя к остальным и вести дела демократическим путем, коллегиально, сообща, не ущемляя чьих-либо прав и пожеланий.

В итоге все свелось к тому, что чаши весов выровнялись, и он не чувствовал уже перевеса на своей стороне. Противник всегда имел преимущество в силе, а он во внезапности.

Но жизнь не стоит на месте, законники начали действовать активнее, предугадывая некоторые его ходы, и в конечном счете объявили ему открытую войну. Но если копы могли смириться с потерями, то он нет! У него не было замены, у него падала дисциплина, ореол Робин Гуда рассеивался, и он превращался в стандартного грабителя. Интерес публики к нему угасал. Слишком много трупов. Война велась на улицах, а значит, невинные жертвы были неизбежны. Да, его расчеты не оправдались. Он не протянет и года! Месяц или два – его предел, и то при благоприятных обстоятельствах.

Джо пришел очень взволнованным. Калитку ему открыла Тэй. Если бы негры умели бледнеть, то можно было бы сказать, что парень побелел.

– Неприятности? – коротко спросила Тэй.

– Да, мэм.

– Идем к Крису.

Дэйтлон сидел в кожаном кресле гостиной и тупо смотрел в никуда. Слим, расположившись на ступеньках лестницы, вырезал из сучка свистульку.

Когда в гостиную вошли Джо и Тэй, Дэйтлон, не оборачиваясь к ним, спросил:

– Что произошло?

Джо обошел кресло и сказал:

– Звонок очень тревожный! Обычно этот человек говорит спокойно, а сейчас я слышал тревогу в его голосе.

– Нетрудно понять. Подходит время следующей выплаты, а он не очень-то справляется с делами. Навряд ли он способен помогать нам после объявления войны. Все, на что он теперь способен, – это на предупреждения. Вот я тебя и спрашиваю, о чем он предупредил?

– Он предупредил, что «куколки запели». Он сказал, что вы поймете, о чем речь.

Крис ударил сигарой о пепельницу и раскрошил ее в порошок.

– Что он еще сказал?

– Он сказал, что мисс Майра живет на Линкольн-стрит, дом 3216, и там ждут гостя к шести часам вечера. Затем он сказал, что мисс Патти дала адрес фермы Ирвина Гровелла.

– То, что их сцапали, моя вина. Их надо было брать с собой или уничтожить.

– О чем ты говоришь, Крис? – вмешалась Тэй. – Кого уничтожить? О каких женщинах идет речь?

– Это шлюхи Джака и Чеза. Легавые их взяли в мотеле «Атланта», и они продали с потрохами своих кумиров, которые из куска дерьма сделали их независимыми белыми женщинами. Мы можем быстро собрать людей… Черт! Который час?

– Пять, – ответил Слим.

– Я всегда был против того, чтобы люди жили в разных местах. Такая роскошь не позволительна в нашем положении.

– Извини, Крис, но раз ты сам пошел на поводу у своих людей, то незачем сейчас об этом говорить, – заявила женщина. – После твоего возвращения из Краун-Пойнта не ты ли сказал, что если нас всех здесь накроют, то некому будет освобождать нас? И ты прекрасно знаешь, что теперь собрать людей даже в экстренном случае в короткий срок невозможно. С нами оставался Тони, но ты отпустил его на две недели навестить дочь и дал ему в провожатые Чико. Ни одно твое решение за последний месяц не принесло положительных результатов.