Усадьба Сфинкса - Константин Александрович Образцов

Влияние Гильдии быстро росло и очень скоро распространилось даже на императорскую фамилию: по нашим рекомендациям император Петр издал Указ о престолонаследии, чтобы иметь в дальнейшем возможность назначать преемника государю, а не копить дурную наследственность, передавая власть по прямой линии рода. К сожалению, на новой шкуре змеи снова проступил старый узор, и нам после не раз приходилось вмешиваться в ситуацию, например, как в случае практически официальной связи Александра I с Марией Нарышкиной, за которую ее мужу из казны выплачивали ежегодную ренту и которая продолжалась, пока не принесла потомство требуемого качества и количества.

Но еще раньше Закон Пятерок преподнес неожиданность.

В середине XVIII века астрологические наблюдения выявили странные закономерности в прогнозных значениях, касающихся носителей Божественных генов. Выходило, что раз в пять лет в этом же месте появляются пять девушек, каждая из которых по достижении половой зрелости может стать той самой избранной Девой. Это было похоже на какой-то неведомый жизненный цикл, как у цикад, или на странную аномалию, или на прихоть природы, но всего более на упрямо лезущий из земли сильный, плодоносящий дичок, вздорный сорняк на дарованном нам плодородном участке, угрожающий так долго и бережно выращиваемой благородной виноградной лозе. К тому времени уже полтораста столетия род Зильберов с великой тщательностью выбирал для своего продолжения только тех, на кого указывали многократно проверенные цифры и знаки, берег свой ген Божественного, который, очистившись, должен был всего лишь единожды принести плод в виде Той, что изменит весь мир – и каково же было изумление, смешанное с негодованием, когда даже не род другой Гильдии, но какие-то совершенно посторонние девицы могли погубить труды нескольких поколений! Их не взращивали мудрецы и адепты доступных только избранным знаний, никто не оберегал, не наблюдал изменений в их родовом древе: они просто появлялись внезапно, без всяких знамений и признаков, при этом развитие способностей в ветке рода происходило сначала постепенно, скрыто, а потом качественным скачком. Во всех случаях маркером было наличие в роду воинов или разбойников. Больше того, в некоторых случаях – и это особенно ранило – у самых сильных дичков проявлялось серебряное свечение, как у доктора ди Ардженто.

Как будто вдруг группа базарных торговок, горланя наперебой, вторглась в дворянскую гостиную во время обеда.

К счастью, математические методики, которыми располагала Гильдия, вкупе с астрологическими картами позволяли вычислить с точности до минуты дату рождения каждой из пяти самозванок. Сделать это было непросто, и потребовалось создать нечто вроде обширного справочника, получившего название Компендиум Гильдии. После перестройки Усадьбы в 80-х годах XVIII столетия Компендиум никогда не покидал ее стен.

Прим.: в Ленинграде сейчас рождается всего 2 ребенка в час».

31.08.89 г.

«Даже к этой дикой поросли, странной прихоти непостижимой природы, мы относились и относимся с уважением, как к побочной, случайной, но тем не менее родственной ветви. Негодные сорняки сбрасывают в гниющие кучи; растущую вне ограды лозу предают благородному пламени.

выслать Севе 125 р. из июньск.

позвон. Прониным про котел».

Последнее было небрежно начеркано карандашом на полях страницы, и на этом заканчивались записи в последней из тех тетрадей, что принесла Машенька. Из гулких коридоров неслись голоса, и сейчас мне казалось, что это перекликаются призраки каких-то древних химер. В воздухе понемногу начинали распространяться робкие ароматы тепла, жизни и кухни. Голова была тяжелой; хотелось чего-то грубого, осязаемого: омлета, влажных взглядов Дуняши или даже скабрезных анекдотов от Петьки, только чтобы убедиться в том, что мир по-прежнему материален и не слишком изменился с тех пор, как я уселся за чтение. Вопросов, как водится, у меня было куда более, чем ответов – а может быть, что и наоборот, – но теперь я знал главное, то, зачем явился в Усадьбу: так называемый Компендиум Гильдии существует и он находится здесь.

* * *

Я кое-как перетерпел завтрак, поднялся к себе, не раздеваясь, упал на кровать и мгновенно уснул. Во сне я стоял у стены Усадьбы рядом с северной террасой и застекленными дверями Большой гостиной; по камням вверх по стене и рядом с ней вились густые заросли дикого винограда. Леонид Иванович Зильбер, в низко надвинутой на глаза старомодной шляпе, лицом похожий на Петера Штумпфа, держал в одной руке раскрытую книгу, а в другой сжимал большой, жуткий серп, которым со свирепой энергичностью орудовал, бормоча недовольно:

– Да кто же это все насажал! Кто это насажал!

К моим ногам летели срезанные ветки и лозы, тяжелые от крупных, блестящих, налитых светом и жизнью виноградин. Едва касаясь земли, ягоды чернели и сохли, а Зильбер продолжал безжалостно резать.

– Кто же насажал это, кто насажал…

В редеющих зарослях виноградной лозы я различил одну, непохожую на остальных: она извивалась вдоль стены, как змея, и на ней серебрился единственный плод.

Куча высохших веток с черными ягодами стала огромной, словно кто-то запасал на зиму хворост. Я посмотрел вправо: там стояла девушка в старинном платье из темно-красного бархата, со строгим лицом, зелеными глазами и густыми черными волосами с золотистым отливом.

– Останови его, – сказала она, – иначе он вырежет всех.

– Как? – спросил я.

– Останови его, – повторила девушка. – Отбери книгу.

Старый Зильбер с нечеловеческой скоростью махал серпом, так что уже невозможно было различить бешено мелькающее кривое острое лезвие. Груда мертвой сухой лозы превратилась сначала в изгородь, а потом в стену, она окружала меня и угрожающе нависала над головой.

– Чего ты ждешь? – звенел девичий голос. – Останови его! Чего ты ждешь?!

Я проснулся в поту, с лихорадочно бьющимся сердцем. Голос девушки в красном платье еще звучал у меня в ушах эхом растаявшего сна. В отличие от ее внешности, он был мне знаком очень хорошо. Нам не доводилось увидеться, но слышали друг друга мы неоднократно.

Впервые это произошло несколько лет назад; тогда, в первом нашем телефонном разговоре, она предлагала мне сияющие перспективы сотрудничества, а я недвусмысленно намекал на намерение ее убить. Это случилось сразу после завершения истории, которая началась гибелью злосчастной девушки из бара, а завершилась страшным пожаром в самом центре Санкт-Петербурга и несколькими десятками смертей и в которую леди Вивиен втянула меня против моей воли. Я был тогда зол: от боли потерь и оттого, что чувствовал себя бильярдным шаром, которым опытный игрок воспользовался, чтобы вколотить остальные в нужные ему лузы. С тех пор прошло время, мои злость и боль поутихли: за минувшие годы я нанес себе и получил достаточно новых ран и поводов к ярости, чтобы они заставили поблекнуть старые переживания, – способ действенный, хотя