Усадьба Сфинкса - Константин Александрович Образцов

оценочно, и оно составит точно более десятков, может быть, сотен тысяч, при одной-двух сотнях у обычного человека. Добавь сюда еще аномальное расположение энхансеров в зонах ускоренной мутации, и станет понятно, почему Нечайкина предпочла не верить глазам своим: строго говоря, с точки зрения генетики, при наличии человеческого набора хромосом ДНК, Мария фон Зильбер не является человеком. Это дико звучит…

– Нет, почему же, – негромко сказала Алина.

– …но тут какой-то генетический кот Шредингера: она и человек, и нечеловек одновременно, как будто вампир какой-нибудь, ну или химера…

– Или очередная идеальная жертва для Сфинкса. Похоже, у нас все-таки продолжатель, и тогда он нападет еще дважды: на Машеньку и еще на одну, неизвестную нам носительницу генных мутаций.

Зоя кивнула.

– Это еще не всё. Не знаю, важно ли, но… В лаборатории так вдохновились аномальным генетическим образцом, что провели с ним несколько разных исследований, просто чтобы посмотреть, какие результаты будут давать другие виды тестирования. В том числе сделали анализ на хорионический гонадотропин в слюне. Объем материала мал, возможны погрешности, но… скорее всего, Мария Аристарховна фон Зильбер беременна.

Часть V. Восток

Глава 21

«Сыновья Истинного Бога покинули подобающие им жилища и стали брать себе в жены земных смертных женщин, выбирая среди них самых красивых, – так написано в книге Сефер Ришон, известной также как Книга Бытия. От их союзов родились нефилимы, или исполины: эти существа выглядели как люди, но превосходили любого человека ростом, силой, красотой и отличались крайней жестокостью. Они убивали, не задумываясь, наполнили мир насилием и дали начало некоторым человеческим родам».

Тусклый отсвет зари на востоке едва коснулся темных сводов небес над северным горизонтом. Я просидел с записками старого Зильбера всю ночь до утра: начал чтение у себя в комнате, но потом спустился в Библиотеку, чтобы иметь возможность справляться при необходимости в книгах. Болела спина, и давно оплавились свечи, и дымил немилосердно камин, угасавшее слабое пламя которого уступало ледяному влажному воздуху, затекающему в дымоход вместе с тяжелым туманом. Ночи стали по-настоящему холодны, а Аристарх Леонидович экономил: газовая котельная, расположенная в цоколе Западной башни, подавала тепло только в жилые комнаты, так что к утру залы первого этажа выстужались до изморози, а в Библиотеке приходилось сидеть в пальто и жечь камин, чтобы не окостенеть окончательно.

Часы в углу устало захрипели, словно при смерти лежащий курильщик медленно набирал воздуху в грудь перед тем, как сказать последнее слово. Всю ночь они исправно отбивали час, половину и четверть, и у меня было чувство, что делали так исключительно из-за меня, а потому осуждающе косились из своего сумрачного угла, сетуя, что я лишил их ночного покоя. Ныне массивная минутная стрелка готова была коснуться шести, означая половину восьмого часа. В предутренней тишине откуда-то с кровли донесся отчетливый петушиный крик. По голосу было трудно понять, но кажется, то кричал Резеда: похоже, Лаврентию вчера не повезло в карты.

Тетради Леонида Ивановича Зильбера, которые принесла мне вечером Машенька, содержали записи, сделанные в период с 1988 по 1989 год во время работы над двумя его книгами: желтоватые листы в линейку и клеточку, в твердых и мягких обложках, были исписаны заметками, не вошедшими в опубликованные тексты по причинам, ставшим по прочтении более чем очевидными. Стопка тетрадок выглядела так, как будто порывистая влюбленная девочка схватила их кое-как впопыхах, первые, какие попались под руку, но обманываться этим впечатлением не следовало: я объяснил Машеньке свой интерес к дневникам ее деда тем, что прочел его книги – и вот, получил ровно те записи, которые делались во время работы над «Историей русских иллюминатов» и «Философскими основами генетики», хотя можно было быть совершенно уверенным, что мемуарное наследие Леонида Ивановича Зильбера этим далеко не исчерпывается. Мне много раз приходилось видеть, как мгновенно совершается в Машеньке переход от непосредственной взбалмошности, с которой она несет трогательную околесицу и смешно путает слова, к проницательной рассудительности, даже мудрости.

Вера видела в этом угрозу.

Я это обожал.

Некоторые страницы были сплошь исписаны черновыми фрагментами текста, пространными философскими размышлениями и подробными экскурсами в историю; на иных имелись только короткие заметки, порой неразборчивые или старательно вымаранные. Я пробегал их глазами, какие-то пролистывал, на некоторых задерживался подробнее; мне нужно было найти кое-что совершенно конкретное, и, пока я искал, разрозненные записки выстроились в подобие причудливого повествования.

10.02.88 г.

«Нефилимы сочетали в себе божественное и человеческое, небесное и земное. Таковыми же были и античные боги – сколько прекрасные, столько же и жестокие потомки союза небесного Урана и земной Геи. Представление о Божественном гене убийцы внутри человека – одно из первых знаний нашей цивилизации. Древнейшим произведением искусства является Штадельский человеколев, странная фигурка, найденная в пещерах Швабского Альба. Сорок тысяч лет назад, на заре человечества, неизвестный художник вырезал из звериной кости гибрид человека и льва. Такие существа именуются териантропами, их изображения находят на скальных стенах от Европы до индонезийского Сулавеси. Это означает, что люди осознавали присутствие скрытого в них гена Идеального Хищника еще до того, как начали расселяться по миру, во времена, когда вели счет по пяти пальцам одной руки, не знали ничего о земле, звездном небе над головой, и уж точно ни о каком моральном законе внутри».

«Человеколев соединяет черты высшего и низшего: человека, идеального убийцы с Божественным геном, и низшего, самого грозного хищника животного мира – иранская мантикора, бирманская манусих, индуистская пурушамрига, египетский сфинкс. Долгое время считалось, что эти образы – лишь символ, но позже выяснилось, что в них довольно буквального».

«Прим.: Платон говорил, что нужно истреблять слабых и соединять лучших с лучшими, но мало кто из читавших его „Государство“ задавался вопросом, кто есть лучшие».

11.03.88 г.

«Едва первые зерна пшеницы упали в плодородную землю Междуречья и долины Нила, положив начало древнейшим цивилизациям, как внутри них сформировались сообщества, хранившие знание о гене Божественного зверя; архаические боги с их птичьими и звериными головами есть характерное отражение этого знания. Александра Македонского изображали на монетах с бараньими рогами, чтобы засвидетельствовать его божественное происхождение, и даже в христианской традиции имеется святой Христофор, изображаемый с головой пса.

Во всякой религии мы встретим истории про потерянный рай совершенства, долгий путь к его новому обретению, невероятные способности тех, кто достиг успеха на этом пути, и представление о божестве, которое приходит или придет в мир, проявившись через человеческую природу. Во всех религиозных системах