Найди меня, если сможешь - Меган Миранда

Прижав телефон к уху, меряю шагами ограниченное пространство сарая. Не отвечает на звонки. Не отвечает на сообщения. Ушла. И в голове возникает миллион вариантов. Образ Лидии рассеивается, существуя одновременно нигде и везде. Как будто я обыскиваю Вселенную, чтобы обнаружить ее, а она вот здесь – на периферии моего зрения, но исчезает всякий раз, как я поворачиваю голову.

Вариантов масса: ее похитили, она исчезла, сбежала. Позвонить еще кому-то? Или я сгущаю краски? Я вижу Лидию одновременно дома, у Саттона, в лесу, вижу, как она растворяется в пустоте…

Выхожу на улицу, под лучи заходящего солнца, собираюсь к Лидии домой и вдруг вижу, что вон она – идет рядом с Марко. Моментальное облегчение тут же сменяется злостью из-за того, что сейчас в эту ситуацию окажется втянут Марко. Они о чем-то оживленно болтают, Лидия машет руками, показывает на мой дом. На меня. Я машу в ответ. Но они меня пока не замечают. Марко перелезает через забор, а Лидия пролезает между поперечинами. Теперь до дома рукой подать, и Лидия с Марко замедляют шаг.

– Ты только посмотри, кто здесь! – выдает она с явным сарказмом, уперев руки в боки.

Ладно.

– Я звонила тебе.

Лидия качает головой, и собранные в высокий хвост волосы качаются в такт. Она быстро идет ко мне. Марко держится немного позади.

– Зачем? Снова меня напугать? Нет уж, Кеннеди, спасибо! Я вернулась за телефоном, – выдает она и протягивает руку ладонью кверху.

– За чем ты вернулась?

– За своим телефоном, – повторяет она, морща нос, и вдруг кажется младше и далеко не такой неприступной. – Я его оставила в сарае, когда… – Качает головой. – Да кому я объясняю. И так понятно, что это твоя работа.

– Моя работа?

Лидия награждает Марко красноречивым взглядом широко раскрытых глаз. Точно он вывел ее из себя тем, что забыл отведенную ему роль. Тогда Марко откашливается.

– Кеннеди, – начинает он, не глядя на меня. Выражение лица у него отсутствующее. Он бы отдал все на свете, чтобы оказаться в другом месте, а не ловить ветер, маневрируя между лучшей подругой и бывшей девушкой. – Послушай, пожалуйста. Мы знаем, что это твоя работа. – Марко неловко кивает в сторону дома. – Ты переставляешь вещи, пугаешь людей.

Смотрю на него с прищуром, но он не замечает. Да, я все это делаю, но я не понимаю, что сейчас происходит – и при чем здесь телефон Лидии? Ну и, по правде говоря, я была не в курсе, что они знают о моих проделках. Получается, они бывают здесь чаще, чем я думала?

– Серьезно, – вмешивается Лидия, воодушевленная тем, что Марко встал на ее сторону. – С тобой явно что-то не так, даже до… – Она осекается.

До. Я невольно копирую Лидию. Руки в боки. Самодовольный гнев. Немного надрыва в голосе.

– О да, я помню! Помню, как ты называла меня «дитя кукурузы», Лидия. И это было до.

Лидия съеживается, мотает головой, точно вдруг осознала, что перегнула палку. А она перегнула. Хотя… Мне даже нравится, что она не ходит вокруг да около, боясь произнести то, что произносить не принято. Она понижает тон.

– У тебя есть привычка неожиданно появляться. Из ниоткуда. Совершенно беззвучно. Жуткая привычка.

Я наблюдаю за Марко, а он искоса наблюдает за Лидией, словно не может поверить, что его подруга говорит подобные вещи. А Лидия только пожимает плечами и продолжает:

– Я иногда забывала, что ты с нами. Я болтала с Саттоном и Марко и только потом внезапно обнаруживала, что ты стоишь в уголочке.

К горлу подкатывает злость, я повышаю голос:

– То есть я тебя бешу, потому что ты забываешь о моем существовании?

– Не совсем так… Не поэтому. – Лидия растерянно разводит руками, подбирая слова. – А потому, что ты делаешь это намеренно.

– Кеннеди, – вклинивается Марко, пытаясь выступить глашатаем здравого смысла, – извини нас, ладно?

Лидия протягивает руки вперед, как будто хочет меня успокоить:

– Если ты сделала это из-за того, что мы с Марко и Саттоном зависаем на твоем участке, то я согласна, мы больше не будем. Договорились? Но ты перестаралась.

– Я вообще не въезжаю, о чем вы сейчас. Я только вернулась.

Марко глядит на меня исподлобья.

– Ты хочешь сказать, что не заходила в дом?

– Нет, – отвечаю я, вытаскиваю из кармана пропуск посетителя и разглаживаю его, чтобы была видна фотография, время посещения, мое имя. – Видите? Я была там…

Лидия смотрит на бумажку. Напряжение не сходит с ее лица.

– Но здесь кто-то был, – шепотом произносит она. Наверное, сейчас Лидия готова поверить даже в привидение, которое наблюдает за ней. Она пятится назад, не сводя глаз с дома.

– А, так риелторы постоянно шныряют. Я когда уходила, видела машину. Надо было тебе сказать. Но у меня есть полное право здесь находиться. Дом принадлежит мне, и они не могут нас выгнать, – объясняю я и вдруг представляю, что испытала Лидия, оставшись одна в том самом доме Джонсов и уловив присутствие постороннего. – Прости, что я не предупредила тебя, – бормочу я, но все равно не понимаю, при чем здесь телефон.

– Я думала, это ты.

– Что я?

– Свет. Везде зажегся свет. В сарае. В доме. Вспыхнул так ярко, как не бывает на самом деле. – Лидия качает головой. – И тут же все потухло. – Она смотрит на сарай. – Абсолютно все.

Риелторы, поставщик электричества, перегруженная сеть – да мало ли причин! В конце концов, мы живем на старой ферме. А она уставилась на сарай так, будто он кишит призраками. И утверждает, что со мной что-то не так.

– А где телефон-то? – спрашиваю я.

Лидия медленно переводит взгляд с сарая на меня.

– Когда все включилось, я услышала в наушниках твой голос, клянусь!

– В наушниках?

– Через аудиовыход. Я как раз их воткнула, даже сделать ничего не успела. Но бежала я так, что пятки мелькали. Прости, сейчас я понимаю, как это глупо.

Но ближе Лидия не подходит, а ее извинительная речь скорее предназначена ей самой: она старается в первую очередь успокоить себя.

– Обалдеть, – констатирую я, закатив глаза. Иду в сарай, роюсь среди разложенных на столе тетрадей, пока не нахожу телефон в розово-золотом чехле. Он лежит экраном вниз, звук отключен. Беру его, вижу непрочитанные сообщения и пропущенные звонки от меня. Отношу Лидии, она бубнит «спасибо» и, схватив Марко за рукав, собирается уходить.

– Лидия, подожди. Это ты написала на листке дату?

Они с Марко одновременно оборачиваются.

– Какую дату? – спрашивает Лидия.

– Цифры на листке.

– А, да. Я ее написала как раз перед тем, как случилась эта ерунда со светом. А потом… потом… – Лидия запинается, вид у нее напуганный. – Все, что я могу тебе сказать: что бы там ни происходило, – она кивает на сарай, – корни этого в четвертом декабря. Больше я ничего не знаю.