Восьмая личность - Максин Мей-Фан Чан

Валик над поясом напоминает мне верхушку маффина, и меня охватывает разочарование от того, что отказ пить газированные напитки или есть жирное за прошедшую неделю не дал никакого результата, НИКАКОГО. Чтоб вас, боги тела!

Я слышу, как снаружи мистер Чен смеется с кем-то из посетителей — думаю, с той самой парой, что каждую неделю заказывает одно и то же: «Комплексный обед, С1, на 2 персоны». Женщина обычно просит выдать ей два печенья с предсказаниями и вскрывает их прямо там же. Прочитав предсказания, она решает, которое из двух для нее, и отдает другое мужчине — вероятно, это ее муж. Он редко читает пространные предсказания и, уделяя больше внимания телевизору, под углом закрепленному на стене, просто кладет узенькую полоску тонкой бумаги на прилавок.

Я выглядываю из туалета. В домашней атмосфере ресторана пара чувствует себя очень уютно. Женщина привалилась к прилавку и изучает меню. Она одета в серовато-зеленый кардиган, под которым видна горчично-желтая блузка. На шее у нее постукивают огромные бусины из фальшивого жемчуга. Она чуть моложе Анны, зато не такая модная. Муж таращится в экран телевизора, там идет какое-то реалити-шоу с пауками и девушкой в стеклянном ящике. На волю выпускают сотни пауков; девушка вопит, ее тело топчет множество паучьих ног.

Я достаю фотоаппарат и нацеливаю объектив на пару, беру их в фокус: щелк-щелк — и фотография останавливает мгновение. Женщина поворачивается к телевизору, потом к своему мужу, откидывает голову и смеется. Девушка в панике мечется по стеклянному ящику. Женщина обнимает мужа за плечи и следит за его реакцией: щелк-щелк — и вот они оба, как вуайеристы, с удовольствием наблюдают за обезумевшей девушкой. Я вижу их такими, какими они себя не видят. Я знаю о них то, чего не знают они. Моя рука дергается, я ощущаю в животе спазм и быстро убираю фотоаппарат в рюкзак.

«И кто из нас вуайерист?» — спрашивает Раннер.

* * *

Надев замшевые ботильоны, я осматриваю свое лицо в прямоугольном зеркале над раковиной и замечаю скол в верхнем углу. Трещина тянется до центра и слегка искажает мое лицо. Я приподнимаюсь на цыпочки, и мое лицо снова становится полноценным. Я заставляю себя смириться с тем, что девушка с пухлой физиономией и темными кругами под глазами — это я. Я?

Куплю-ка я мистеру Чену новое зеркало, говорю я себе.

* * *

Элла ждет меня снаружи.

— Обезьянничаешь, да? — кричит она, распахивая дверцу и высовывая ногу.

Я не сразу понимаю, о чем она. Подойдя поближе, я понимаю, что мы в одинаковых кожаных брюках. Наши ноги напоминают четыре лакричных палочки.

— На тебе они сидят лучше, — смеюсь я.

— Нет. На тебе лучше, — льстит она мне.

Я сажусь на пассажирское сиденье и целую Эллу в щеку.

— Ты вкусно пахнешь, — говорю я.

— А от тебя пахнет жареным рисом с яйцами! В бардачке, — указывает она, — есть освежитель для полости рта.

Я заглядываю в крохотный ящичек.

— Этот? — спрашиваю я.

— Ага. Брызни.

— В рот?

— Куда хочешь!

Я отмахиваюсь от нее, бросаю ментоловый освежитель обратно и со щелчком захлопываю ящик.

— Я просто шучу! Скажи ей, Раннер, я просто шучу, ясно?

— Ш-ш, — шепчу я, — я не сказала ей, куда мы едем.

— Ну, тогда поторопись, — говорит она. — Мы будем на месте через десять минут.

«Ладно, ш-ш», — одними губами говорю я.

— Не дергайся, — говорит она. — Я перекинусь с ней словечком. Раннер втайне любит меня.

— Думаешь? — спрашиваю я.

— Знаю! — улыбается Элла.

— Эй, а у меня хорошая новость, — радостно сообщаю я. — Помнишь, я подавала заявление на ту вакансию? Так вот, меня пригласили на собеседование.

— Здорово. Когда?

— На следующей неделе.

Я смотрю на ее лицо: ей плохо удается скрывать свою неуверенность, в глазах мелькает зависть. Я хорошо ее знаю.

— Круто, — только и произносит она.

— Это классно, — говорю я и указываю на радио в надежде смягчить неловкость: — Кто это?

Она делает музыку погромче.

— «Хайм». Три сестры из Калифорнии. Сейчас это самая круть, понятно?

В заполненном музыкой маленьком «Фиате-Пунто» Эллы мы проезжаем по краю Шордитча. Я опускаю стекло; в салон влетает воздух, а из салона вытекает музыка. Мои развевающиеся пряди приклеиваются к губам, покрытым блеском. Я стираю блеск, а волосы убираю за левое ухо. Девушки уже вышли на улицы, по двое, по трое или группами побольше. Взяв друг друга под руку, они спешат в бары Олд-стрит, где кипит жизнь. У них голые ноги, а юбки едва прикрывают причинное место.

На светофоре Элла проверяет, как у нее лежит помада. Она языком снимает остатки с зубов и щелкает пальцем по лимонному освежителю, свисающему с зеркала заднего вида. Она отпускает сцепление. Медленный вокал и несбалансированная перкуссия убеждают меня расслабиться, расслабиться, расслабиться. Я закрываю глаза, разжимаю некоторые мышцы и мысленно подкидываю это слово, словно йо-йо.

«Вот и правильно, — шепчет Онир, — остынь».

Я чувствую, как Тело наполняется легкостью, и когда моя рука поднимается и распускает волосы, наружу выходит Раннер.

— Куда ты нас везешь? — резко спрашивает она.

Элла смотрит на меня — на нас, — она почувствовала переключение и давит на газ.

— В секс-клуб, — отвечает она, — так что либо присоединяйся, либо убирайся внутрь.

* * *

Мы паркуемся под уличным фонарем на Хокстон-сквер.

У входа толпятся те, кому за тридцать, сбиваются в группки. Свет от неоновой вывески «Электры» набрасывает пурпурную дымку на обнаженные плечи и целующиеся парочки. Две девицы поспешно подтаскивают к себе своих парней при виде Эллы с царственной осанкой и гордо вскинутой головой. Своей грацией она напоминает рысь, крадущуюся в ночи.

— Он сказал, чтобы шли через черный ход, — говорит Элла, заглядывая за толпу, и тащит меня к задней части клуба.

В переулке темно и воняет.

Снаружи курят девушки «Электры». Я внутренне готовлюсь к их реакции на нас: дружелюбной, пренебрежительной — кто знает? Одна, рыжеволосая и очень красивая, роется в клатче от «Прада», достает сигарету и, склонив голову набок, прикуривает от зажигалки, поданной подругой. Она отбрасывает волосы за плечи, чтобы случайно не опалить их, затягивается и выпрямляется. Брюнетка атлетического телосложения убирает зажигалку в карман джинсов, которые сидят на ней как вторая кожа, приваливается к стене и упирается в кирпичи ногой в туфле с прозрачной шпилькой. Между глубокими затяжками подруги нежно обнимаются.

К ним присоединяются две хрупкие блондинки, близняшки, у обеих волосы собраны в высокие прически, напоминающие мороженое «Мистер Софти». Обе моложе двух других, они то и дело бросают на них оценивающие взгляды и улыбаются, и их сильно подведенные глаза мечут молнии.