Жизнь по закону Мёрфи - Бекки Чейз

Я могла бы поклясться, что Сатир вздохнул с облегчением.

– Но ты не переживай, все еще впереди. Я сделаю головокружительную карьеру. Если в первый день смогла найти старого извращенца, лизавшего мои ноги, то и в другие от клиентов отбоя не будет…

Голос сорвался – мне не хватило воздуха. Воспоминания о вчерашнем унижении душили, а может быть, это рыдания прорывались наружу. Перестав дергаться, я расплакалась.

– Как же я тебя ненавижу, – прошептала я едва слышно.

Сатир отпустил меня и резко выпрямился.

– Надо выбираться отсюда, – он достал из-за пояса пистолет.

– Так… ты, правда, пришел, чтобы меня освободить? – все еще не верила я.

И от удивления даже перестала плакать.

– Мне нужно кого-нибудь пристрелить, чтобы ты мне поверила? Или…

Я не дала ему договорить, в порыве благодарности подавшись вперед и крепко обняв. Теперь я плакала уже от облегчения. Я меньше всего ожидала помощи от Сатира, но только он действительно был готов помочь.

– Даже мой отец меня бросил, – с горечью всхлипнула я, продолжая прижиматься к нему. – А ты пришел за мной.

Сатир не ожидал моего порыва и рефлекторно обнял свободной рукой.

– Все будет хорошо, – пробормотал он, успокаивающе поглаживая мою спину. – Слышишь, маленькая панда?

С нервной усмешкой я принялась стирать растекшуюся косметику.

Жар ладони Сатира чувствовался через корсет. И это… мне нравилось. Я не понимаю, как такое возможно: одновременно ненавидеть человека и желать тактильной близости? Меня раздражал его внешний вид, привычки, манера говорить, но его прикосновения заводили. Сегодня, когда он впервые дотронулся до меня без агрессии, я это наконец поняла. И осознав, перестала всхлипывать ему в грудь. Неужели Сатир мне нравится? Глупости. Я же люблю Спайка! Решив, что я успокоилась, Сатир попытался отстраниться и встать, но я его удержала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Подожди.

Он вопросительно приподнял бровь. Я вглядывалась в его лицо, высматривая в нем привычное ехидное выражение. Сейчас я его увижу, и успокоюсь. Дыхание не собьется, не будет ни мурашек на коже, ни бабочек в животе. Сатир снова станет меня раздражать.

– Тейлор, что случилось?

Твою ж мать! Мое имя, сорвавшееся с его губ, сбило весь серьезный настрой. Почему я не могу отодвинуться или убрать ладони с его плеч? Или я просто этого не хочу? Я вздохнула. Сейчас я дотронусь до его лица, и наваждение закончится. Химии не будет, и все встанет на свои места. Я робко коснулась шрама на его щеке. Ощутив капли пота подушечками пальцев, я отдернула руку, понимая, что все еще не чувствую неприязни. Это плохо. Надеюсь, это просто сила момента или искаженное проявление благодарности за спасение.

Сатир не сводил с меня заинтересованного взгляда. Ему любопытно? Или он чувствует то же самое? Я знала лишь один способ это выяснить. К чему тянуть? Я это сделаю. Прямо сейчас. Обняв Сатира ладонями за шею, я его поцеловала.

Горячее дыхание обожгло мои губы, сметая все доводы. Какие, к черту, бабочки в животе? У меня волоски на теле встали дыбом, едва его язык скользнул в мой рот. Сатир не просто ответил на поцелуй, а сделал это так, что по моей спине пробежал холодок. Кажется, у меня даже соски затвердели. Застонав, я обвила его торс бедрами, прижимаясь еще сильнее.

– Перестань об меня тереться, – выдохнул он, с трудом отстраняясь. – Я не каменный…

– Это смотря где, – я потянулась к молнии на его шортах, но Сатир меня остановил.

– Не нужно.

– Ты же хочешь меня, я чувствую, – голос дрожал от возбуждения, да и саму меня потряхивало.

Так сильно я еще никогда никого не хотела.

– Перестань.

– У тебя стоит, – не унималась я. – И я вся мокрая.

– Какой у тебя пошлый рот, – Сатир медленно очертил контур моих губ большим пальцем.

– Хочешь, покажу, что я им умею? – я втянула его палец в рот.

Сатир застонал, отдергивая руку.

– Тейлор, сейчас не время и не место.

– Да ладно, – не успокаивалась я, кусая его за мочку уха. –  Ты все равно уже за меня заплатил.

– И поэтому я буду решать, что и когда с тобой делать, – Сатир опрокинул меня на спину.

Я застонала в предвкушении, но он резко выпрямился, освобождая торс от моих ног, чтобы встать без помех.

– Какого черта? – возмущенно выдохнула я, поднимаясь на локтях.

– Мы уезжаем, – Сатир взвел курок.

Я нахмурилась. Как можно быть таким бесчувственным? Распалил меня до нервной дрожи и остановился! Утешало одно: он и сам возбудился.

– Лед принести? – с мнимой заботой в голосе спросила я, бросив взгляд на его шорты.

– Будешь острить – оставлю тебя здесь, – пообещал Сатир.

Но в это мне верилось с трудом.