Ложная память - Дин Кунц

…Но не настолько громко, чтобы он не смог услышать новую стрельбу, жесткую наглую болтовню автоматического оружия в отдалении: та-та-та-та-та-та— та-та-та…

Может быть, двое готовы. А может быть, и нет.

У Марти не было автомата. У слизняков они были.

Он задержал дыхание, прислушиваясь, но больше выстрелов не было.

И снова он пинал, пинал, пинал спинку сиденья, пока не услышал треск пластмассы или стеклопластика и не заметил, как что-то изменилось. В черноте возникла узкая полоска бледного света. Света из пассажирского салона. Он извивался, как мог, упирался в стенку руками, давил плечом, колотил ногами…

* * *

Поймав Марти за руку, умирающий человек истратил свои последние силы. Возможно, он не намеревался причинить ей вред, а лишь хотел привлечь к себе ее внимание. Когда женщина, не удержавшись на корточках, упала, выпустив очередь в дерево, Кевин сразу же разжал пальцы, и его рука упала наземь в стороне от Марти.

Пока отбитые пулями обломки веток летели вниз, с шумом задевая за целые сучья огромного хлопкового дерева, и шлепались в снег, Марти успела вскочить на ноги и опуститься на колени. Она снова держала автомат обеими руками и направила его на Кевина, но не нажимала спусковой крючок.

Последние деревяшки еще падали, а Марти уже смогла восстановить дыхание, и в вернувшейся тишине полулежавший на земле человек прохрипел:

— Кто вы?

Она подумала, что он, наверно, на последних минутах жизни впал в горячку, что его сознание помутилось от большой потери крови.

— Лучше посидите спокойно, — мягким голосом посоветовала она. Больше ей ничего не пришло в голову. Это был единственный полезный совет, который можно было бы дать в этой ситуации, даже если бы этот человек был святым, и, пожалуй, наиболее уместный, учитывая, насколько далеким от святости он был на самом деле.

Когда он смог перевести дыхание и набраться сил, чтобы заговорить снова, мысль о горячечном бреде показалась Марти преждевременной. Его голос был слабым, как ветхая ткань, сотканная несколько тысяч лет тому назад:

— Кто вы такие… на самом деле?

Марти могла разглядеть только чуть заметный отблеск в его глазах.

— Во что мы… вляпались… с вами?

Дрожь, сотрясшая тело Марти, не была связана ни с холодной ночью, ни со снегом. Она всего лишь вспомнила, что именно этот вопрос Дасти задал ей о докторе Аримане за какие-то несколько секунд до того, как они перевалили через вершину холма и наехали на шипастую ленту.

— Кто… вы… на самом… деле? — еще раз спросил Кевин.

Он поперхнулся, скривил губы, потом в его горле что-то заклокотало. В морозном чистом воздухе повис какой-то медный запах, вышедший из него с последним дыханием, а потом из рта сбежала струйка крови.

При его исходе не возникло ни снежного вихря, ни секундного проблеска луны из-за облаков, ни легчайшего шума деревьев. В этом ее смерть, когда она рано или поздно наступит, будет похожа на его: безразличный мир спокойно повернется к прелести нового рассвета.

Марти, как во сне, поднялась с колен и застыла над мертвым телом, изумленно ощущая, что не может найти ответа на последний предсмертный вопрос.

Она пошла по своим следам, по его следам, которые привели ее к нему. Один раз она прислонилась к стене кивы. И пошла дальше.

Пробираясь вдоль изогнутой стены к свету, сквозь густо падающий снег, который казался вечным, Марти держала автомат обеими руками наготове. Она была встревожена почти суеверным ощущением того, что какое-то смертельно опасное существо все еще находится где-то поблизости. Но, сделав еще несколько шагов, она осознала, что глаза, через которые это существо вглядывалось в ночь, были ее собственными глазами, и опустила оружие.

К свету, к шелестящему на холостых оборотах автомобилю, стоящему в полукольце руин. Мир все так же растворяется в снегопаде и уносится прочь.

Дасти, выбравшись на свободу, торопливо шел, почти бежал, всматриваясь в следы ног и пятна крови на снегу.

Увидев его, Марти позволила автомату выпасть из рук.

Они встретились у подножия лестницы кивы и крепко обнялись. Во вселенной он был для нее опорой, якорем. Мир не мог раствориться или улететь куда-то вместе с ним, поскольку он казался вековечным, как горы. Возможно, это была тоже иллюзия, как и с горами, но она цеплялась за нее.