В никуда - Нельсон Демилль

Я представил, как Тран Ван Вин сидит на местном рынке, покуривает и читает здешнюю "Правду". Вдруг замечает в газете фотографию Блейка, и в его голове звенит колокольчик. Не может быть... Или все-таки может? Братцы! Президент Империалистических Штатов Америки – тот самый малый, о котором я вам рассказывал. Тот, что завалил лейтенанта в Куангчи.

Ну и что из этого следует? Пойдет докладывать о странном совпадении местным властям. А коли так, что произойдет потом? Вот в чем вопрос.

– О чем ты думаешь, Пол? – спросила меня Сьюзан.

– Не понимаю, почему в Вашингтоне так разнервничались и почему Эдвард Блейк потерял сон, если он, конечно, в курсе того, что здесь происходит, в том числе задания Пола Бреннера. Шансы за то, что наш хозяин кого-то опознает, очень невелики.

– Лучше перестраховаться, чем потом пожалеть, – ответила она.

– Тебе станет легче, если ты убьешь этого человека?

Сьюзан не ответила.

– Фотографии показались ему знакомыми. Сейчас он не назовет имени. Но не исключено, что когда-нибудь оно всплывет у него в голове. Например, прочитает в газете о приезде вице-президента США. Кстати, Эдвард Блейк как раз сейчас с официальным визитом в Ханое.

– Какое совпадение! – отозвался я. – Он понял, что у него проблемы, и поэтому явился сюда?

– Не знаю... Думаю, пока он не в курсе. Помощники сообщат ему, когда мы прибудем в Ханой. Но это моя догадка.

– Значит, мы даже не знаем намерений тех, кто нас послал? Что они собираются делать: прикрывать Блейка или шантажировать его?

Она опять не ответила и продолжила:

– В сельских районах газеты выходят раз в неделю. Значит, фоторепортаж о визите Блейка попадет в следующую. Вьетнамцы любят сопровождать современные снимки фотографиями военных лет и сообщать, чем занимался человек во время войны. И теперь напишут, что Эдвард Блейк в шестьдесят восьмом году воевал под Куангчи, но с тех пор стал другом Вьетнама. Им нравятся такие штучки. – Она посмотрела на меня в упор. – Ну так как ты считаешь, что произойдет дальше? Наш приятель увидит два снимка рядом, сопоставит все и поймет, что капитан Блейк и вице-президент Блейк – один и тот же человек.

– Я, по-твоему, защищаю его жизнь?

Сьюзан промолчала.

– Выходит, – продолжал я, – этот человек прошел десять лет ада только ради того, чтобы ты ухлопала его в собственном доме? И все потому, что он может когда-нибудь кого-то вспомнить?

Пока гости говорили по-английски, мистер Вин продолжал курить. Он, наверное, считал нас невоспитанными людьми, но был достаточно вежлив, чтобы не сказать об этом в лицо. А я гадал, сумел ли он расслышать в нашей речи имя Блейка.

– Он мог, пока мы говорили, разобрать фамилию вице-президента? – спросил я у Сьюзан.

– Нет, – ответила она. – По-вьетнамски оно пишется и произносится по-другому. Без значков тона он его не поймет. Но реестр военнослужащих лучше забрать, чтобы наш приятель не сравнил написание фамилии в газете и в списке. И еще: ему запомнится наш приезд сюда и... этот фотоальбом.

Я смотрел на Сьюзан и думал: любил ли я ее по-прежнему? Да, но это пройдет. Верил ли? Никогда этим не грешил. Злился? Злился, но был под впечатлением ее профессионализма. Она оказалась хороша. И вот еще что: собиралась ли она совершить насилие? Этот вопрос она как раз и решала.

Сьюзан сделала несколько затяжек и сказала:

– Как жаль, что ты так чертовски разболтался.

– Мне за это платят. И за это называют сыщиком.

Она улыбнулась и, вспомнив, что мы совершенно забыли о хозяине, принялась с ним о чем-то болтать. Может быть, спрашивала, где он достал свой земляной пол. Угостила еще одной сигаретой и, вытащив из кармана счет из мотеля, что-то записала на обороте, наверное, они обменялись кулинарными рецептами. Но оказалось, что это адрес его родственника в Дьенбьенфу.

– Вот сюда надо выслать письмо мистера Вина.

– Зачем? – спросил я. – Ведь его все равно укокошат. Ты или кто-нибудь другой.

Сьюзан промолчала.

Тран Ван Вин улыбнулся мне.

– Давай выбираться отсюда, пока не началась кутерьма, – предложил я.

– Мы в безопасности, – отозвалась она. – Ты не поверишь: наш хозяин – секретарь деревенской партийной ячейки. – Она кивнула на плакат с изображением Хо Ши Мина. – Солдаты сюда не явятся, если он сам их не позовет.

Я посмотрел на дядюшку Хо. Мне, как всегда, везет: угодил в гости к самому главному здешнему комми. И он не отказался сотрудничать. Если бы Сьюзан правильно перевела мои вопросы о том дне, когда Вин видел, как капитал Блейк убил лейтенанта Хайн-са, он бы ответил.

– Parlez-vous francais?[105]– спросил я его.

Вьетнамец покачал головой.

– Ну хотя бы немного. Un peu?[106]

Он не ответил.

– Пожалуй, Пол, нам пора, – заявила Сьюзан. – Пока он что-то не почуял.

– Я еще не закончил.

– Брось.

– Ответь мне, почему так важно прикрыть этого Эдварда Блейка?

– Ты мало читаешь газеты. Так я тебе скажу. У Эдварда Блейка здесь большие связи. Он завел в правительстве Ханоя много друзей – новых людей, которые хотят с нами дружить. Эдвард Блейк занимается бухтой Камрань, торговлей и нефтью. Плюс к тому он будет сопротивляться Китаю.

– Ну и что? Он же совершил убийство!

– Кому какое дело? Блейк готовится стать следующим президентом страны. Он нравится людям, нравится военным, нравится интеллигенции, нравится бизнесменам. И готова поспорить, десять минут назад он нравился тебе.

Так оно и было. Герой войны, и все такое. Он нравился даже моей матери. Смазливый на физиономию.

– Хорошо, – обратился я к Сьюзан, – давай предположим, что у Эдварда Блейка была веская военная причина покончить с лейтенантом Хайнсом. А теперь спроси у Вина, только без обмана, что он видел в тот день. Ну, спрашивай.

– Мы никогда не узнаем причины, – ответила она. – К тому же причина несущественна и мистер Вин ее не знает. – Она поднялась. – Пошли.

– Зато ты ее знаешь. Скажи мне.

Сьюзан двинулась к задней стене – туда, где со стеной сходился скат крыши. И оказалась к пистолету гораздо ближе, чем я.

– Я не хочу, чтобы ты знал. Ты и так слишком много знаешь.

Вьетнамец пытался понять, что происходит, и переводил глаза с меня на нее.

Я поднялся. Сьюзан понимала, что я догадался, куда она шла, и сказала:

– Пол... я тебя люблю. Поэтому не хочу тебе больше ничего говорить. И никому не упомяну, что ты узнал, что тот капитан – Блейк.