Убийство жестянщиков - Кен Бруен

На Кигане были белый свитер с надписью «Pog mo thoin», ярко-красные брюки для гольфа и сувенирная шляпа, которая умоляла: «Поцелуй меня поскорее».

Он заорал:

— Джек Тейлор — мой лучший кореш. — Сунул мне в руку кружку и сказал: — Там на стойке еще эта горячая бурда и крепкое.

Я подумал: «Осилю ли я? Кто-нибудь вообще может осилить?»

Я спросил:

— А где твои вещи?

— В гостинице.

— Ты снял номер? Но ведь у меня дом.

— Это здорово, дружище, но вдруг я неряха?

Поспорь с ним. Я и не стал, поплыл по течению. Киган — это природная сила, грубая, резкая, мощная, которую невозможно сдержать. На Айр-сквер есть клуб, называется «Куба». Думаю, переводу это не поддается. Два часа ночи, а мы там с Киганом и двумя дамами, которых он уговорил. Такое впечатление, что они от него в восторге. Он обнимает одну за талию и заявляет:

— Джек, я обожаю эту страну.

— Она определенно обожает тебя.

— Святая правда, сынок. Я ведь побочный отпрыск фениев.[4]

Чтобы услышать такое, произнесенное с английским акцентом, нужно жить долго. К нам подходил управляющий, и я подумал:

— Ого!

Но ошибся. Он предложил шампанского за счет заведения. Киган сказал:

— Тащите, сударь мой. На завтрак мы будем есть черный пудинг.

Я позволил себе удалиться в сумеречную зону. Весь следующий час я рассказывал Кигану про события нескольких последних недель. Он сказал:

— Ты псих ненормальный, но я тебя люблю.

Как бы его ни называли другие, он никогда никого не судил. Он сунул девушкам несколько банкнот и спросил:

— Инстинкт подсказывает мне, что вам хочется эти липкие коктейли с зонтиками. Угадал?

Он угадал, и они были в восторге. Он снова повернулся ко мне:

— Та брюнеточка… Я бы на ней попрыгал. Не возражаешь?

— Да нет.

— Ты возьми ту, что потише, ладно?

— Спасибо, я подумаю.

Он внезапно стал серьезным. Все дуракаваляние, вульгарность, прибаутки исчезли за одну секунду. Он сказал:

— Джек, я хороший полицейский, я больше ничего не умею, но эти подонки пытаются от меня избавиться. Рано или поздно они в этом преуспеют.

— Я все испытал на собственной шкуре.

— Итак, я скажу только одно, приятель.

— Валяй.

— Занимайся делом. Остальное значения на имеет.

— Обязательно.

Он снова превратился в Джона Белуши и обратился к девушкам:

— Ну, кто желает первой полизать мне физиономию?

На следующее утро, проснувшись, я не поверил своим глазам. Рядом лежала девушка. Я быстренько попытался вспомнить вчерашний вечер. Удалось вспомнить все до «Кубы». На вид ей было лет шестнадцать. Я сдернул простыню, и, черт возьми, она оказалась голой. Она зашевелилась, повернулась, улыбнулась и сказала:

— Привет.

Бывало и хуже. Я ответил:

— И тебе привет.

Она прижалась ко мне и сказала:

— Как мило.

Затем отодвинулась:

— Спасибо, что воспользовался возможностью.

— Гм…

— Ты настоящий джентльмен.

Вот и думай, что хочешь. Исходящее от нее тепло будоражило меня, и я предложил:

— Давай я приготовлю чай и тосты.

— А мы можем позавтракать в постели?

— Разумеется.

— Джек, ты лучше всех.

Я вылез из постели и обнаружил, что гол. В моем возрасте, да еще после стольких переделок, голым бегать не стоит. Я схватил рубашку и белье, но она сказала:

— Ты совсем не в плохой форме, можешь мне поверить.

— Спасибо.

Куда подевалось похмелье? Я заслуживал похмелья по полной программе. Но пока ничего не ощущал. Внизу я обнаружил ее сумку, порылся в ней. Салфетки, помада, зажигалка, ключи, презервативы. Господи, современные девушки всегда во всеоружии. В бумажнике нашлось удостоверение личности, из которого я узнал, что зовут ее Лаура Нилон, что ей двадцать восемь лет и что она работает продавщицей телефонов. Нашел я также целую пачку «Бенсон и Хеджес», вскрыл ее и закурил. Приготовил все к завтраку. Нашел поднос с изображением свадьбы Дианы и Чарлза. Даже салфетки нашел. Отнес все наверх. Она воскликнула:

— Ой, Джек, настоящий пикник.

Она похлопала ладонью по постели рядом с собой. Я предпочел сесть с краю. Если ее и терзало похмелье, она этого не показывала. С удовольствием жевала тост. Спросила:

— Мне можно в душ?

— Конечно.

— Присоединиться не хочешь?

— Да нет, спасибо.

— Ты милый, Джек. Ты мне нравишься.

Мне трудно было сразу вдруг справиться с этой положительной энергией. Я уже привык к горестям. Это привычно и значительно удобнее. Она вернулась, обмотавшись полотенцем. Я спросил:

— Куда делась твоя подруга?

— Уехала с мистером Киганом. Она от него без ума. Нам так повезло, что мы вас подцепили.

Я должен был знать, потому спросил:

— Ты это серьезно?

— Конечно. Ты не поверишь, какие здесь все свиньи. Я не собираюсь с тобой расставаться, Джек.

Потом она оказалась у моих коленей и занялась делом.

Потом она сказала:

— Понравилось?

— Чудесно.

— Тебе со мной будет хорошо, вот увидишь, Джек.

Я услышал шум у входной двери и подумал: «Черт, Кики вернулась».

Натянул штаны и поплелся вниз. На кухне сидел Трубочист. Я спросил:

— Вы что, так и собираетесь уходить-приходить, когда заблагорассудится?

— Я звонил в дверь.

— А… я, наверное, был в ванной.

Он уставился на что-то за моей спиной. Я повернулся. Там стояла Лаура в одной из моих рубашек и спрашивала:

— Простите, здесь нет моих сигарет?

Трубочист спросил:

— Это Кики?

— Нет… хмм, это Лаура.

— Привет.

— Привет.

Я протянул ей сигареты. Она сказала: