Убийство жестянщиков - Кен Бруен

— Никогда не поздно раскаяться.

— Насколько я понимаю в метафизике, это не поможет.

— Я говорю о вере, Джек, о вере. Знание — орудие Сатаны.

— Как вы меня нашли?

Он наконец слегка расслабился и ответил:

— Мы же были полицейскими, Джек.

Я жестом попросил следующую порцию выпивки. Брендон сказал:

— В смерти этих несчастных и в самом деле просматривается один почерк.

— Продолжайте.

— Все найдены голыми, все страшно изуродованы, обязательно что-то отрезано. И всем было под тридцать, не больше.

— Что еще?

— Полицейские считают, что это семейные разборки.

— А вы что думаете, Брендон?

Он отпил минералки. Если это доставило ему удовольствие, он ловко притворился. Сказал:

— Я думаю, что кто-то систематически выслеживает и истребляет молодых тинкеров.

— Господи.

— Не произносите имя Господа всуе. Возможно, вам стоит побеседовать с Рональдом Брайсоном.

— Кто это такой?

— Социальный работник, англичанин, работает в обществе «Саймон». У них приют в Фэер-Грин. Все тела были найдены поблизости оттуда.

Я сунул руку в карман, достал несколько купюр и положил рядом с его стаканом. Он спросил:

— Что это?

— За то, что вы потратили время и помогли.

Он подумал, положил деньги в карман и сказал:

— Отдам в церковь.

— У вас есть семья?

— Моя семья — Господь.

Он встал и добавил:

— Кажется, я должен вас поздравить?

— С чем?

— Теперь у вас есть жена.

— Да нет, это слух, выдаваемый за действительность.

— Бог желает вам добра, Джек.

Позже, много времени спустя, Джефф сказал:

— Тебе лучше отправиться домой, Джек.

— Я не хочу домой. Хочу остаться здесь.

— У тебя жена, иди домой. Мне кажется, Кэти очень скоро родит. Мне надо поспать.

— Правильно. Позвони мне, когда наступит время.

— Конечно.

— Обещай.

— Обещаю. А теперь иди.

Подойдя к двери, я осмотрелся, нет ли Тирнансов. Нет, никаких вояк. Пошатываясь, я вошел в дом и крикнул:

— Кики, ты не спишь?

Доплелся до кухни, взглянул на часы. Половина четвертого утра. Как такое может быть? Подумал: «Нюхну кокаинчику, одну полоску, прочищу мозги и посмотрю, не захочет ли Кики всерьез заняться любовью».

Я улыбнулся: план недурен. Кики поймет, что я могу быть настоящим жеребцом. Мне стоит только начать, и я продержусь дольше, чем Стинг. Около чайника лежала записка. Рядом лежали пули из моего девятимиллиметрового. Они сверкали так, будто их кто-то надраил. Прежде чем читать записку, я решил добавить кокаину. Я держал его в холодильнике, между коробками с йогуртом, чтобы был холодненьким. Насыпал полоску, потолще, чем собирался, и вдохнул. Отлетел аж к стене, показалось, в животе дыра образовалась. Я пробормотал:

— Фью.

Затем:

— Оп-ля, веди себя тише, все кругом спят.

Собравшись с мыслями, я на цыпочках пошел к записке… прямо крался к ней. Вот что там было написано:

Джек.

Не «Дорогой Джек». Зловещее начало. Прочел дальше:

Я перебралась в гостиницу. Завтра возвращаюсь в Лондон. Подонок, ты меня унизил, и все же я тебя еще люблю. Не хочу тебя видеть. Я нашла оружие, когда искала порошок для чистки. Ты так меня напугал. Подарок для тебя я оставила на нашей… нет… твоей кровати.

Кики.

— Вот гадство, — произнес я.

И свалился на пол.

Поздно утром я очнулся, ощущая себя параноиком. Спина затекла, меня вырвало прямо на кожаное пальто, нос болел. Я пробормотал:

— Могло быть и хуже.

Затем перечитал записку. Поплелся наверх и увидел на кровати пакет. Развернул и обнаружил коричневые башмаки от «Бэлли». Очень удобные. Вынул из них всякий мусор, померил. Высший класс. Если нужно будет похоронить меня в ботинках, пусть это будут ботинки от «Бэлли». Я едва не расплакался от жалости к себе.

Я заставил себя принять душ, сунул грязную одежду в стиральную машину, даже кожаное пальто. Включил эту дуру и подумал: с кондиционером для ткани я уже опоздал.

Зазвонил телефон. Я закурил, снял трубку и сказал:

— Алло.

Это была не Кики, но я услышал:

— Звонок из Лондона.

— Что? Киган?

— Угадал, парниша.

— Откуда у тебя мой номер?

— Позвонил в полицию, поговорил с говнюком по имени Кленси. Знаешь, приятель, я ему не понравился.

— Бог ты мой, вау, в смысле, привет.

— И тебе привет. У меня отпуск

— Отпуск?

— Ну, каникулы, как пожелаешь. Собираюсь сесть на самолет.

— Сейчас?

— Точно. Ты ведь хочешь, чтобы я приехал, так?

— Конечно.

— Ладно, тогда сегодня в одиннадцать. Я буду в том пабе на набережной.

— Сегодня?

— Соберись, приятель, сегодня мы дадим жару.

Он повесил трубку. Я задумался о его приезде, потом решил:

— А почему бы и нет, черт побери?