Шарлатаны - Татьяна Шемякина

– Боюсь Вас огорчить. Соня вряд ли уже знает, где Ваша родственница.

– Но почему? – я почувствовала, что задыхаюсь. Противно закололо в боку. Так обычно у меня кололо в знак предчувствия какого-либо несчастья. – Что случилось?

– Соня умерла прошлым летом.

– Нет! Этого не может быть! – крикнула я. – Может, Вы просто ошибаетесь? Может, Вы не точно знаете…

– Поверьте мне, я знаю абсолютно точно. Я её мама…

– Простите… – прошептала я и повесила трубку.

Не обращая внимания, как слёзы противно ползут по щекам, я набрала номер Колиного мобильника.

– Мне нужно с тобой поговорить… – тихо попросила я, услышав его голос.

– Я занят, – холодно ответил он.

Не выдержав, я разрыдалась.

– Успокойся… Что случилось? – уже теплее поинтересовался Коля.

– Соня мертва! – прокричала я, глотая слёзы. – Что с Глашей? Она жива? Ответь мне!

– Я приеду вечером. Поговорим, – упавшим голосом произнёс он и уже нежно добавил. – Постарайся не плакать. Не хочу, чтобы твои глазки покраснели. Я соскучился.

– Я тоже… – прошептала я после того, как нажала на отбой.

Глава 19

– Марина! Ты чудо! Только скажи, ведь это совпадение, да? – Анька с любопытством глядела на меня смеющимися глазами. – А ещё кто-то говорил, что магия – это чушь!

– Да я сама ничего не понимаю… – оправдывалась я, прихлёбывая кофе и наслаждаясь новым ощущением теплоты от того, что мои старания не прошли даром. А всё потому, что сегодня выдался удивительный день.

После того, как я немного отошла от разговора с мамой Сони и с Колей, зазвонил телефон. Трубку сняла Аня. Она уже пришла к тому времени и вовсю распоряжалась на кухне, сооружая завтрак из бутербродов с сыром и кофе.

Звонила Галина, та самая, от которой ушёл муж. Так вот, как говорится, не прошло и трёх дней, как Галинин муж вернулся к своей законной супруге.

– Бывают же совпадения… – усмехнулась Аня, выслушав поток благодарностей. – А вообще странно… Такая лохушка! Зачем она ему сдалась? Непонятно…

Я промолчала.

Чуть позже телефон опять зазвонил. На этот раз звонила Наташа. У неё, помнится, были неприятности на работе. И снова Аня выслушивала благодарности, так как неожиданно у Наташи началась полоса везения. Наташа, конечно же, считала, что это благодаря мне…

Потом звонил престарелый Иван Сергеевич, который был очень сильно болен. Но для меня так и осталось загадкой, чем именно. Так вот, теперь у него рассосались какие-то узлы.

– Это плохо? – перепугалась я, на этот раз решившая сама взять трубку.

– Да нет же! – воскликнул дедуля. – Я на пути к выздоровлению! Вы просто сотворили чудо! А вчера я, вообще, смог! Представляете? И это впервые за последние лет двадцать. Моя жёнушка просто счастлива! – добавил он и захихикал.

– Рады стараться! – бодро ответствовала я и в некотором шоке опустила трубку на рычаг.

На какое-то время звонки с благодарностями прекратились, если не учитывать тех новоиспечённых клиентов, которые звонили по рекомендациям Галины. Она, видимо, уже растрезвонила о своём счастии на всю Москву.

В течение дня, клиенты опять приходили один за другим. Только сегодня даже образовалась очередь. Под конец я чувствовала себя выжатой, как лимон. Отпустив Аню домой, я устроилась на диване, включила телевизор и решила до прихода Коли хоть немного расслабиться.

На экране симпатичный репортёр упавшим голосом рассказывал про случившуюся два дня назад трагедию. Взорвалось жилое здание. В результате, огонь охватил ещё два ближайших дома, и пострадали люди, находившиеся вблизи эпицентра взрыва. Из них многие погибли.

«Боже, опять взрыв! Ну, сколько можно? Когда же закончится эта непонятная война?…» – подумала я, и вдруг со всей силы вцепилась в подлокотник дивана.

На экране показывали имена погибших и тяжело раненых.

В списке раненых значилось имя «Емельянова Глафира Сергеевна». Я в три прыжка достигла телефона и стала судорожно набирать указанный в конце списка номер.

Долгое время было занято. Но я не теряла надежду. Наконец, после звонка двадцатого, уставший женский голос на том конце провода произнёс:

– Алё…

– Извините, – завопила я. – Мне нужно знать, в каком состоянии одна женщина?

– Фамилия, имя, отчество, год и место рождения?

– Емельянова Глафира Сергеевна… – начала я.

– А кем вы ей приходитесь? – тускло оборвала меня женщина.

– Я её племянница, – насторожилась я. – А что?

Женщина тяжело вздохнула и тихо произнесла:

– Мне очень жаль, но ваша тётя оказалась слишком близко к месту трагедии и…

– Она умерла? – почти закричала я.

– Врачи пытались её спасти… Но даже если бы спасли, она страдала бы всю жизнь… Слишком много травм…

– Нет… Этого не может быть!.. Вы посмотрите, проверьте ещё раз… Может, это другая Глафира?… Вы же даже адрес не сверили…

– Нет, это именно она, к сожалению… Емельянова у нас только одна… была… – женщина ещё раз вздохнула и зачем-то нелепо добавила. – Зато вот Ивановых пятеро…

– А они живы? – так же нелепо, непонятно зачем спросила я.

– Пока да… Но неизвестно, что лучше в таком случае – жить немощным, практически недееспособным человеком или умереть?…

Я не стала принимать участие в напрасном философствовании. Молча надавила на рычаг, и так и застыла с трубкой возле уха. Странно, даже слёз не было. Только рот открылся и как-то странно растянулся в глупой улыбочке. Я это чувствовала, но мне было всё равно. Поэтому, так и стояла с открытым ртом и тупо смотрела в одну точку, когда зашёл Коля.

– Ты уже знаешь? – упавшим голосом больше констатировал, чем спросил он, почувствовав моё напряжение.

И тут меня прорвало. Слёзы бурными потоками, иначе не назовёшь, хлынули из глаз, а изнутри вырвались громкие рыдания. Я бросилась к Коле и забилась возле него, то прижимаясь к нему, то отпихивая. Он нежно обнял меня, а я изо всех сил колотила кулаками по его груди.

– Это ты виноват! – кричала я. – Ты! Наверняка, за всем этим что-то кроется! Если бы ты мне всё рассказал, я бы что-нибудь придумала…

– Ничего бы ты не сделала… – тихо сказал Коля.

– Расскажи мне всё! Сейчас же! – потребовала я.

– Хорошо. – согласился он. – Только сначала ты немножко успокоишься. Поедем куда-то развеемся и перекусим.

Перекусывать мне абсолютно не хотелось, но я ничего не возразила, почему-то тогда казалось, что так надо…

Перед уходом я позвонила маме и сообщила ей о трагедии. Она отреагировала, как и я в начале, то есть молчала в трубку, но это молчание было хуже всего. Мама пообещала выехать в Москву на следующий же день.

После звонка я быстро оделась и поплелась на улицу, где Коля уже заводил