Время от времени - Джон Локк

— А у вас все готово для жареного поросенка? — жизнерадостно поинтересовалась Трейси. — Я ни разу не была на жарке поросенка Четвертого июля, ни разу не пробовала жареного поросенка. А вы когда-нибудь уже жарили поросенка или это у вас в первый раз?

— Трейси, — оборвала ее Рейчел. — Заткнись на хер и дай нам поработать!

— Извините, я болтаю, когда волнуюсь.

— Я болтаю, когда волнуюсь, — пропищала моя подруга полным сарказма тонким голоском.

— Ничего страшного, Трейс, — сказал я и схлопотал предостерегающий взгляд от Рейчел.

Был последний понедельник июня, и наша кухня подверглась внезапному нашествию. Мы только-только закончили впервые подавать фуршет, когда перед гостиницей остановился заказной автобус, выгрузивший прямо к нашим дверям двадцать с лишним престарелых гражданок. Едва бросив взгляд на эту толпу, Бет рысцой припустила за порог, чтобы совершить набег за продуктами. Я в это время жарил сосиски в кленовой глазури с яблочными ломтиками, чтобы поумерить их аппетит до ее возвращения. Рейчел во всю прыть выжимала апельсиновый сок, а Трейси перемыла полку бокалов, ожидая, пока моя подружка наполнит соком первый кувшин.

Ах да, и еще Рейчел стала чуток раздражительной.

— Тебе вовсе незачем западать на мисс Сисечку, — проинформировала она меня. — Хоть я тебя и не виню. Она сделала все, что могла, чтобы привлечь твое внимание, разве что не отсосала у тебя.

— Ох ты! — выдохнула Трейси.

— Рейчел, — ответил я, — расслабься. И, Трейси…

— Да, сэр?

— Никаких минетов.

Помощница поглядела на меня без всякого выражения.

— Ну что, лады?

— Я даже не знаю, что это такое, — хихикнула девочка.

— «Я даже не знаю, что это такое»! — передразнила ее Рейчел, хватая апельсин и запуская его Трейси в голову. Пролетев в дюйме от цели, тот продолжал набирать скорость, пока не врезался в боковую стену столовой.

Губы у нашей помощницы задрожали, а глаза наполнились слезами.

Пожилая женщина в столовой вскрикнула.

Не знаю, что заставило Трейси с визгом выбежать через заднюю дверь — может, нож в руке у Рейчел, а может, ее искривившиеся губы или недобрый блеск глаз… Высунув голову через окно подачи, я с улыбкой поинтересовался у гостей:

— И откуда вы к нам?

Одна из дам, начавшая было подниматься со стула, при виде меня остановилась. Остальные тоже были на взводе, но пока не ринулись в бегство. Вставшая женщина осторожно опустилась на место.

— Мы из Валдосты, — поведала ее соседка по столу.

Оглянувшись на Рейчел, я одарил ее неодобрительным взглядом. Она в ответ выставила средний палец. Снова обернувшись к дамам, я продемонстрировал им свою лучшую улыбку и, изо всех сил подделываясь под дружелюбное балагурство местных, сказал:

— Что ж, мы чрезвычайно рады, что вы все с нами нынче, и это факт!

— Вы в этом уверены? — осведомилась еще одна дама, указывая на истекающую соком кляксу от апельсина на стене.

— Извините, надо было вас предупредить, — ответил я. — Это старый сент-олбанский обычай. Вроде церемониальной подачи в бейсбольном матче. Так мы приветствуем вас в «Приморье».

Вся группа поглядела на меня с сомнением, но вознаградила мой бред сивой кобылы легкими, нестройными аплодисментами. Гостья, взявшая на себя труд высказываться за всех, заметила:

— Я уже бывала в Сент-Олбанс, но никто не швырял в меня апельсинами и не верещал на кухне.

— Следовало бы швырять что-нибудь помягче, — вставила другая дама.

— Или хотя бы что-нибудь поопрятнее, — подхватила третья.

— Что ж, это Флорида, как ни крути, — откликнулась еще одна.

— Ничего-то вы не поняли, — возразила женщина, сказавшая про Валдосту. — Они вообще ничего не должны были бросать.

— Ваши закуски на подходе, — доложил я.

Женщина, считавшая, что надо было бросить что-нибудь помягче, внезапно поманила меня к себе: