Последний свидетель - Клэр Макфолл

После купания мы еще долго не могли согреться. Я сидела на стуле, закутавшись в полотенце и обхватив руками колени, стучала зубами и размышляла. Все вспоминала слова Дуги о медузах. Было ли это просто дружеской шуткой или чем-то иным? Флиртом?

А еще я смущалась. Мое лицо горело – это была единственная часть меня, которой стало теплее, когда Дуги рассказал историю Эмме и Даррену. Оба слышали мою истерику, но были слишком далеко и не поняли, что происходит. Они посмеялись надо мной, но по-доброму, а Дуги снова подмигнул мне, дойдя до той части, где я практически бросилась на него.

– Прости, – пробормотала я в ответ, недостаточно храбрая, чтобы сказать что-то игривое, с намеком, как умела Эмма.

– Да брось, я наслаждался процессом. – Дуги поднял бровь. Затем увидел выражение моего лица и засмеялся.

Я застенчиво опустила глаза, слегка злясь на себя, что не смогла придумать остроумный ответ, и разговор свернула на другую тему.

На рыбалку. Именно за этим всегда приезжал сюда отец Дуги. Сам Дуги сомневался, сумел ли родитель хоть раз привезти назад что-нибудь, кроме гриппа, но Даррен жаждал попробовать доказать, какой он мужик. Только у него не было удочки. Или даже лески и крючка. Единственное, что он смог найти, это длинный отрезок шпагата из наполненного барахлом багажника «Вольво» и колбасу, которую Даррен планировал привязать на конце. Он твердо верил, что это сработает, и был глух к критике Дуги. Я не стала высказывать никакого мнения. – Я знала о рыбалке столько же, сколько о щетках генератора, хотя его надежды казались мне немного оптимистичными. Скорее уж он поймает проходящего мимо ирландца. Эмма игнорировала нас, лежа на солнце и пытаясь выровнять загар. Этот план также казался мне ненадежным.

Рыболовный спор все не утихал, но со временем я перестала его слушать. Просто любовалась на искрящееся в море солнце. Затем оно внезапно исчезло.

– Эй! – воскликнула Эмма, поднимая темные очки и глядя на небо.

Я не заметила их приближения, но густые облака теперь закрывали солнце, не пропуская свет. Они казались достаточно безобидными, словно в небе парили пушистые клочья ваты, но позади нас, на холме, потемнели до стального серого цвета. Будет дождь.

– Надо занести вещи внутрь, – предупредила я, с тревогой наблюдая, как тучи неуклонно движутся по небу.

– Дождя не будет, – заявил Даррен, качая головой.

В этот момент из ниоткуда налетел сильный ветер, принесший с собой первые капли.

– Будет, – ответил Дуги, вставая и глядя на приближающуюся грозу. – И довольно сильный. – Он посмотрел на меня. – Ваша палатка непромокаемая?

Я скривилась:

– Теоретически – да.

Палатка была старой и принадлежала моему двоюродному брату. Надеясь на ясную погоду, я не подумала спросить его, как она поведет себя в дождь.

– Посидите у нас, – предложил Дуги. – Наша рассчитана на довольно сильный ливень.

– Спасибо. – Я вскочила, плотно замоталась в полотенце и бросилась к своей палатке. Оказавшись внутри, я как можно быстрее натянула одежду, сунула все остальное в сумку, надеясь, что это обеспечит хоть какую-то защиту, и выскочила назад. Парни таскали еду и другие пожитки через зев своей гораздо большей палатки, разбрасывая все поверх трех разноцветных спальных мешков. Трех. Я нахмурилась.

– Эй, кто-нибудь видел?..

И тут небеса разверзлись.

Не было никакого предупреждения. Никакой мороси или брызг перед бурей. Просто сверху рухнула стена воды. Я промокла в одно мгновение, дождь капал с моего носа, впитывался в волосы, едва высохшие после плавания. Футболка облипала тело, как холодная, неудобная вторая кожа. Словно лета, которым мы наслаждались всего несколько минут назад, вовсе не было.

Я нырнула в палатку ребят.

– Дверь застегнуть? – спросила я, стараясь ни на что не наступить мокрой, перепачканной в песке обувью.

– Только экран опусти, – велел Дуги. – Он удержит воду.

Мы сидели в ряд, глядя из-за экрана в форме полумесяца на то, как льет дождь. Настоящий поток: большие толстые капли барабанили по песчаному пляжу и волнам. Мы потеряли счет времени; завораживающее зрелище. Облака были такими тяжелыми, что казалось, досрочно спустились сумерки. Как будто смотришь на мир через черно-белый фильтр.

– У кого есть фонарик? – спросил Даррен.

По обе стороны от меня зашуршали, но палатка так и осталась полутемной.

– Где он лежал в последний раз? – вслух задумался Дуги.

– Я клал его у входа на случай, если нам приспичит в туалет посреди ночи, – сказал Даррен практически у моего уха и зашарил вокруг меня. – Хезер, я думаю, ты на нем сидишь.

– Разве? – Я ничего не чувствовала, но послушно сдвинулась, чтобы он мог проверить пространство подо мной. Там ничего не было.

– Ой, а что вы ищете? – раздался мечтательный голос Эммы, словно она где-то витала. – Вот, давайте помогу.

Раздался щелчок, и свет залил палатку.

– Его и ищем, – рассмеялся Дуги.

– Эмма, иногда мне кажется, что ты не с этой планеты, – проворчал Даррен, но снисходительно забрал у нее фонарик.

– А что такое? – моргнула она и огляделась.

– Не бери в голову, ангелок. По крайней мере, ты хорошенькая.

Я закатила глаза и вернулась в исходное положение. Каждый раз, стоило мне подумать, что Даррен не так уж и плох, он выдавал что-то покровительственным тоном, без единого намека на юмор, и я возвращалась к своей первоначальной оценке: он был ослом.

– Ой! – Что-то больно вонзилось в мое бедро, когда я позволила себе расслабиться. Тут что, два фонарика?

То, что причинило мне боль, лежало у меня в кармане. Я порылась в джинсах, достала вещь и удивленно на нее посмотрела.

Брошь. Я почти забыла про нее. Спор между Дарреном и Мартином полностью выбил мысли о ней у меня из головы. Украшение сияло в свете фонарика, изогнутый край отбрасывал блики. Не хватало яркости рассмотреть резные фигурки, но, водя пальцем по поверхности, я чувствовала их очертания.

– Ты ее отчистила! – удивленно сказал Дуги.

Я обернулась и увидела, что он нетерпеливо заглядывает мне через плечо.

– Да, – ответила я. – Да, все очень хорошо получилось.

– Можно взглянуть? – Я вложила брошь в его ладонь. Он поднес вещицу к лицу, наклоняя фонарик, чтобы как следует ее рассмотреть. – Ух ты. Как странно. Думаю, она не такая уж и старая.

Фигурки, похоже, тоже его заворожили.

– Как думаешь, что здесь изображено? – спросила я, указывая на одну завитушку.

– Не знаю. – Дуги пожал плечами. – Интересно, как она туда попала?

Мы снова замолчали. Дуги все еще изучал брошь, цепляя иглу на обороте. Я наблюдала за ним, пытаясь представить, как ювелирное изделие оказалось похороненным глубоко в сердцевине обрушенного дольмена. Холм стоял в глуши. Вероятно, какой-то путешественник положил, но казалось маловероятным, чтобы тот, кто оставил там брошь, случайно наткнулся на это место. Мой желудок беспокойно повернулся, когда в голову пришла другая версия. А вдруг это был знак любви? Что, если его оставил обезумевший от горя влюбленный, как подарок тому, кого больше нет в этом мире? У меня снова возникло чувство, что нам не стоило брать украшение. Может, предложить Дуги его вернуть?